Несоветские люди

От редактора
Москва, 29.03.2012
«Русский репортер» №12 (241)

«Русский репортер» уже три года проводит «Медиаполигон», участие в котором приняли более тысячи молодых людей. На мой взгляд, эти ребята — вполне корректный срез той части поколения, которая через 15–20 лет будет формировать интеллектуальную элиту страны. И, конечно, очень хочется понять, какие они, в чем их отличия от поколений отцов, дядюшек и старших братьев.

В Казани, где мы проводили очередной проект «24 часа из жизни города», есть Музей социалистического быта. Среди прочих экспонатов там есть велосипед — трехколесный, с педалями на переднем колесе, мне такой купили родители, когда мне исполнилось три года, не буду даже говорить, сколько лет тому назад. И вдруг оказалось, что точно такой же велосипед был у старшего брата одной из студенток, участ­вовавших в нашем мероприятии. А она родилась на пять лет позже брата, в 1991 году, и у нее такого велосипеда не было. Не от бедности — ей купили другой, китайской сборки.

То есть эти велосипеды — как советская власть — с минимальными модификациями просуществовали лет пятьдесят, а потом кончились. И те, кому сегодня двадцать — может быть, чуть больше или чуть меньше, — их уже не застали.

Жизнь изменилась и, что самое главное, продолжала меняться на протяжении всех лет их не слишком пока долгой жизни. И дело даже не столько в том, что нынешние двадцатилетние — первое поколение, рожденное не в СССР. Важнее другое: их жизнь прошла в мире, который постоянно изменялся. Менялось все, от уже упомянутых велосипедов до политического устройства государства. Менялись и продолжают меняться сами основы жизнеустройства. Если совсем упростить, для нынешних двадцатилетних изменения — это норма, а стабильность — даже не мечта, как у тех, кому сегодня под тридцать, а просто миф. В их жизни ее никогда не было.

Ну, это пока все, так сказать, об основаниях — о том, что формировало мировоззрение нынешних двадцатилетних. Теперь о том, какие они. Первое, хотя и не главное: они — несоветские люди. Особенно это заметно в отношении к внешнему миру. Мир для них открыт, и в этом смысле они — жители планеты. Россия для них дом, в котором они родились, но в то же время дом среди других домов. Один из.

С ними практически невозможно говорить об идеологии, во всяком случае в политическом смысле. Люди изменяющегося мира, они просто не понимают, о чем идет речь. Чуть-чуть утрируя, можно сказать, что в восприятии этого поколения вполне нормально сегодня быть комиссаром «Наших», а через полгода демонстрировать на Болотной. То есть они, конечно, оглядываются на старших, которые считают это неприличным, но почему старшие так считают — им непонятно. Ведь и то и другое — «движуха», то есть действие, направленное на изменение, и уже поэтому правильное. В то же время они, как и свойственно молодости, предельно категоричны в суждениях о том, «что такое хорошо, а что такое плохо».

Они очень деятельны, но деятельность их нацелена исключительно на конкретный результат. То есть, переходя на их собственный язык, операционную систему компьютера под названием «Земля» вообще и подсистему «Россия» построили до них, и теперь им остается только придумывать всяческие «девайсы», чтобы эта сис­тема работала без сбоев и не приносила вреда окружающему миру.

Они, скорее, не про изменение мироустройства, а про его обуст­ройство таким образом, чтобы оно было удобным и «правильным». И «как нам обустроить Россию» — это вопрос как раз к этому поколению. В общем, закругляясь, хочу сказать одно: нынешние двадцатилетние — это люди нового мира. Совсем другого, не похожего на тот, к которому привыкло старшее поколение. Этим, собственно, и интересны.

И еще — совсем отдельно — хочу сказать, уже обращаясь к участникам «Медиаполигона».

Ребята, вы прекрасны! Все у вас получится. Пафосно, конечно, вышло, но что делать…

У партнеров

    «Русский репортер»
    №12 (241) 29 марта 2012
    Модернизация
    Содержание:
    Реклама