День проверки документов

Актуально
Москва, 26.04.2012
«Русский репортер» №16 (245)
22 апреля в десяти городах России прошла странная акция: гражданские активисты проверяли на улицах документы у полицейских. Помимо карнавального кайфа от смены ролей у акции был практический смысл: заставить полицию носить именные нагрудные знаки, как это предписывает закон. «РР» был одним из авторов затеи

Фото: Евгений Фельдман/Новая Газета

Площадь перед метро «Кропоткинская» в Москве напоминает бродвейский хеллоуин: хорошенькие юные ведьмы в островерхих шляпах, священники в рясах, доб­рые феи с волшебными палоч­ками, православные сестры милосердия в косынках с красными крестами, казаки в алых башлыках, растаманы с барабанами, хоругвеносцы с хоругвями, рокеры с цепями. Фантастическая толпа вперемешку греется на лавочках, радуется весне — только что кончились два масштабных мероприятия: парад мыльных пузырей на Арбате и молебен в защиту веры перед храмом Христа Спасителя. Карнавальную атмосферу довершают группы интеллигентных молодых людей, которые останавливают полицейских и проверяют у них документы.

— Мы проверяем не у всех, а только у анонимных, у которых нет нагрудного знака, — говорит один из организаторов флешмоба «День проверки документов», мой друг Иван Ниненко. — По закону все полицейские, несущие службу в общественном месте, обязаны носить личные бейджи. Но закон приняли больше года назад, а МВД упорно волынило с этой нормой.

Ваню не случайно так волнуют бейджи: именно благодаря организованной им два года назад интернет-кампании норма об именных нагрудных знаках вошла в закон «О полиции».

— Когда обсуждался закон, я решил внести какие-то простые и понятные поправки, которые могли бы защитить простого гражданина от произвола со стороны будущих полицейских, — рассказывает он. — Было пять предложений: именной бейдж у полицейского, составление протоколов на месте, беспрепятственная аудио- и видеозапись общения с полицейским, право на телефонный звонок при задержании, круглосуточная горячая линия по приему жалоб на действия полиции. В результате три из пяти поправок назвал Медведев, две нормы вошли в закон — нагрудный знак и право на звонок, но ни одна из них до сих пор не выполняется. Я писал жалобы, мне отвечали: «Знаки не напечатали. Когда напечатаем, не знаем».

Как и другие, я не сразу понял, почему вообще важны эти бляхи.

— Многим кажется, что мы занимаемся каким-то буквоедством, — говорил Ваня. — «Они бутылки людям в ж…у засовывают, а вы к каким-то бейджикам прицепились», «Там всю систему нужно менять» и тому подобное. Так вот, бейдж — это не мелочь, а один из принципиальных шагов к тому, чтобы поменять систему. Представитель власти, имеющий оружие и право на насилие, не может быть анонимным. Пока он анонимен, он может спокойно вымогать деньги у граждан или бить задержанных. На него практически невозможно пожаловаться. Сколько искали того же «жемчужного прапорщика». Или вспомни «сокольническое дело», когда «неустановленные сотрудники милиции» задержали шестерых студентов за то, что те пили пиво, и потом пытали их в ОВД «Сокольники». Но опыт показывает: как только ты записал данные полицейского, он сразу начинает общаться с тобой корректней.

Примерно месяц назад, когда Ваня пожаловался на очередную отписку из МВД, мы и придумали «День проверки документов»: пусть граждане выйдут на улицу, найдут полицейских без бейджей, проверят у них документы, запишут данные в открытку с жалобой и отправят в прокуратуру. По закону полицейский обязан представиться и показать документы любому гражданину по первому требованию. Конечно, большинство людей боятся спрашивать у них документы, но это ничего — наша задача как раз в том и состоит, чтобы люди перестали этого бояться.

Мы завели группы в соцсетях, объявили флешмоб, напечатали открытки с жалобами. Народ откликнулся живо — кому же не хочется поменяться ролями с милиционером.

Две недели назад мы с Ваней решили пройтись по Москве — устроить репетицию флешмоба. Но, зайдя в метро, обомлели: на груди у половины полицейских сияли новенькие бляхи. Мы стали приставать к тем, у кого их не было.

«Да, ребят, завтра еду получать. Мы же знаем, что вы ходите, нам уже объявили», — сказал первый же встреченный нами полицейский. «Нет знака, ну и что? — отмахнулся омоновец на Тверской. — Нам сказали надеть к 22-му, а сегодня какое?»

Мы осознали, что вызвали в МВД какой-то невиданный шухер. Вскоре нам подтвердили это знакомые из аппарата министерства. Видимо, сама идея, что граждане начнут проверять документы у полицейских, так пора­зила начальство, что в Москве началась срочная раздача бейджей, а в регионы полетели директивы. Всю прошлую неделю МВД и региональные управления делали нервные заявления, обвиняющие нас в «самоуправстве», «дешевых спекуляциях» и т. п. Зато для внутреннего пользования МВД выпустило инструкцию, что проверяющих надо встречать очень вежливо, «не допустить проявления грубости и других нетактичных действий».

Мы начали опасаться, что проверять 22-го будет некого. «Ну ладно, накупим шоколадных медалей, будем раздавать тем, у кого есть жетоны», — предложил Ваня.

22-е началось с того, что «рухнул» телефон нашей горячей линии: кто-то повесил на сайт бесплатных объявлений «Авито» десятки фальшивых объявлений о продаже дешевой техники — с нашим номером.

В Москве МВД нас «сделало»: у девяти из десяти полицейских на форме сверкали бляхи, служивые улыбались и демонстрировали подготовленность. Группы активистов растерянно нарезали круги по городу, вылавливая редких патрульных без бейджа. Те, как водится, убегали, не желали представляться, пугали задержанием — они явно просто проспали инстру­ктаж. Некоторые извлекали жетон из кармана и нехотя цепляли на форму. И все затягивали песню о том, что все бессмысленно.

— Ну, надену я жетон, и что это даст?

rep_245_039.jpg
Московская полиция оказалась готова к Дню проверки документов
Фото: Юрий Иващенко для «РР»

— Полиция будет соблюдать закон.

— Мы живем в России, вы понимаете? Здесь это невозможно, систему нельзя поменять! Мы! Живем! В России!

Я чувствую, что омоновец неосознанно цитирует заставку «Горы самоцветов».

В регионах жетоны выдать не успели и проблему решали по-разному. С улиц Белгорода, Воронежа, Липецка и Мурманска 22 апреля полицейские просто исчезли. В Йошкар-Оле всем полицейским вместо жетонов выдали пластиковые бейджики из канцтоваров — с номером, именем и званием. Почти везде постовые были подчеркнуто вежливы и готовы к общению.

— Много было неплохих мужиков, — говорит участник акции Михаил Селезнев, дизайнер из Владивостока, — и видно, что им очень хочется выговориться. Зарплата маленькая, начальство злое, все их ненавидят. Они сами хотят нам про себя объяснить…

— Гражданский контроль над полицией очевидно работает, — говорит Саша Друк из Воронежа. — Его нельзя ни в коем случае останавливать, а, наоборот, нужно делать более массовым и регулярным, по самым разным поводам.

Надо похвалить и МВД: в целом оно отреагировало на нас на редкость вменяемо. На самом деле я думаю, что мы им нужны: они, даже если захотят, физически не могут сами себя реформировать — это все равно что убеждать кусок глины принять другую форму. Общество должно мягко давить, показывать, чего оно хочет. И гражданский контроль — это не экстремизм, а совершенно нормальная, необходимая для работы полиции практика.

Борцы за чистоту рядов

В Следственном комитете создан специальный отдел по расследованию преступлений полицейских.

Именно к этому призывали правозащитники сразу после событий в Казани, основываясь, в частности, на материалах «РР». Штат отдела пока будет довольно скромным: по десятку человек на центральный аппарат, каждый федеральный округ, Москву, Подмосковье и Санкт-Петербург.

Учитывая масштабы полицейского крими­нала (в прошлом году СК расследовал более 4000 преступлений, совершенных право­охранителями), спец­отделы, судя по всему, будут заниматься только наиболее резонансными преступлениями.

Новая структура получит полномочия расследовать преступления сотрудников МВД, ФСКН и ФСИН. В этот список не попала ФСБ. Более того, ее сотрудникам хотят поручить оперативное сопро­вождение расследований спецотделов. Это единственный пункт, который пока вызвал нарекания правозащитников.

— К нам приходят жалобы на насилие и со стороны сотрудников ФСБ. Хотя меньше, чем на полицейских, конечно, — пояснила «РР» заместитель руководителя «Комитета против пыток» Ольга Садовская.

Новости партнеров

«Русский репортер»
№16 (245) 26 апреля 2012
История за стеной
Содержание:
Реклама