Розы и морозы

От редактора
Москва, 11.10.2012
«Русский репортер» №40 (269)

На заре либеральных реформ 90-х новые независимые республики бывшего СССР смотрели на российских реформаторов как на авангард. Но чужого опыта и некоторой задержки большинству из них не хватило, чтобы сделать разумные выводы. Сейчас ситуация перевернулась: некоторые соседи не только пережили «цветные» революции, но и — как, скажем, Казахстан — пошли по пути некоторых реформ дальше нас. И, скорее всего, мы тоже не успеем хорошенько об этом подумать.

Но шанс есть, раз уж сначала на Украине, а теперь в Грузии старые революции вроде как закончились, а новые еще не начались. На самом деле опыт ведь потрясающий: одно дело — смотреть на Европу, Америку, Японию или Сингапур, а другое — наблюдать попытки соседей с практически такой же культурой сделать рывок в развитии прямо в режиме онлайн.

Реформы в Грузии с ее честными гаишниками и ворами в законе, которых пересажали всех до одного, сейчас на знамени новых российских революционеров с московских площадей. Но обсуждение этого опыта у нас сейчас слишком политизировано, чтобы в нем сохранился здравый смысл. Одни видят в Грузии эталон, другие — исчадие ада. Мы анализируем содержание этих реформ на стр. 32 , а здесь я бы хотел зафиксировать общие исторические итоги эпохи.

Во-первых, одним прыжком «попасть в Европу» посредством правильного геополитического (евроатлантического) выбора абсолютно точно не получается. Это в какой-то мере сработало в новых странах ЕС после распада советского блока: у них получилось заимствовать «стандарты» демократии, управления и регулирования, воспользоваться благами общего рынка. Но и в этой части Восточной Европы есть проблемы и недовольство.

Во-вторых, волшебный набор так называемых либеральных реформ не работает именно как набор. Кое-что работает, кое-что — нет. Если у вас хватает доверия народа и (или) авторитарного окаянства, можно быстро улучшить государственное управление, уничтожив лишнее регулирование и резко подняв зарплату в сокращенном госаппарате. Но часть регулирования оказалась вовсе не лишней: так, например, необдуманное открытие таможенных границ сильно ударило по местному производителю. Украина даже сало стала завозить из Польши, а гречку — из Китая. Грузия сделала недоступной для большинства населения медицину и достигла колоссальной безработицы.

В-третьих, «демократические» революции и смена центральных фигур власти сами по себе не решают вопроса о демократии. И Украина, и Грузия продемонстрировали весь набор политических извращений — от хаоса борьбы элит, в том числе с жертвами и посадками, до закидонов безумного авторитаризма. Так или иначе почти везде в СНГ у власти оказались узкие группы лиц, стремящиеся контролировать все основные ресурсы страны (а не широкие слои буржуазии и/или народа) — вне зависимости от того, пережила ли страна революцию, сменилась ли там власть или правят все те же.

Все мы похожи не потому, что «тяжелое наследие “совка”» довлеет (давно не довлеет), а потому, что основной политэкономический процесс во всех наших странах один — это дележка бывшей советской собственности, приходящей к тому же в упадок. Когда идет дележка сокращающегося ресурса, всегда побеждают небольшие сплоченные группы. Более сложные политические системы возникают при развитии, когда производить новое оказывается выгоднее, чем делить старое.

Позитивный вывод состоит в том, что все эти проблемы — не приговор. Самые разные режимы в СНГ достигали локальных, но впечатляющих успехов на разных направлениях. Однако радикальный поворот может произойти тогда, когда, избавившись от дурного искушения отхватить и перепродать на Запад бывшие советские заводы (вариант — бывшие советские страны) целиком или на лом, мы начнем наконец производить что-то новое.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №40 (269) 11 октября 2012
    Грузия
    Содержание:
    Грузинские ответы на главные русские вопросы

    Михаил Саакашвили стал президентом Грузии в 2004 году, после чего буквально перевернул бывшую советскую республику с ног на голову — или с головы на ноги. Он провел целую серию реформ, о которых в России только говорят. И сделал это предельно жестко, без оглядки на авторитеты предыдущего поколения, сложившиеся политические и бытовые традиции, неформальные связи и личную дружбу. В этом смысле результат правления Саакашвили очень интересен для исследования как возможный ответ на популярные русские вопросы — от борьбы с коррупцией до необходимости шоковых реформ. На примере Грузии мы можем наглядно проследить, что произойдет, если то или иное политическое начинание довести до его логического конца

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Реклама