Беруши из никеля

Актуально
Москва, 27.06.2013
«Русский репортер» №25 (303)
Установки буровые — две штуки, автомобиль «Урал» с цементировочным агрегатом — одна штука, генераторов — три, КПП — один, вагончик геологов — один, бочки с машинным маслом — две… Почти все, что было завезено в Воронежскую область для разведки никелевого месторождения, сожжено, уничтожено в минувшую субботу казацким бунтом. Уничтожено вместе с надеждой мирно разрешить конфликт, который тлел уже больше года. Надо признать: к тому, чтобы погромы стали неизбежными, приложили руку обе стороны

Фото: Алексей Копаев/ИТАР-ТАСС

«Кто-то сел на трактор, кто-то поджег грузовик <…> С буровой поначалу наблюдали два человека, но при приближении толпы они смылись в кусты <…> По полю удирала машина директора ЧОПа. За ним гнались двое парней на квадроцикле <…> Толпа начала терзать последнюю бурилку» — эти свидетельства очевидцев бунта в Новохоперском районе Воронежской области ч­итаются на одном дыхании. Они дышат адреналином, злобой, наполнены опьяняющим чувством революционной все­дозволенности.

О конфликте в Новохоперском районе, где Уральская горно-метал­­лургическая компания (УГМК) х­очет добывать медь и никель, а местные жители активно этим планам сопротивляются, опасаясь экологических последствий, мы подробно писали еще год н­азад («Войны нет, а орда идет», «РР» № 28 от 19 июля 2012 года). Повторять аргументы не будем. Одни боятся за будущее инвестиций, другие — за будущее детей, третьи — за свое политическое будущее. Как-то так.

Уже тогда создавалось впечатление, что стороны разговаривают друг с другом через звуконепроницаемое стекло или с берушами в ушах. У каждого была своя цель, а желания договориться не было. Поэтому сейчас, разбираясь в субботних событиях, никак не обойтись без того, чтобы сильно обидеть обе стороны. С кого бы начать?

Давайте начнем с защитников Хопра. Некоторые лидеры протестного движения и не скрывали, что антиникелевая кампания — это продолжение московских белоленточных протестов. Их счастливый билет. Ну, вот так сложилось, что в Москве протест ушел в песок, а в Воронежской области нашел подпитку, когда стали известны планы разработки никелевого месторождения.

Конечно, теперь в этом протесте много искренности, много страха за будущее детей. Но никто не отрицает, что месяца три после того, как УГМК получила лицензию на разработку месторождения, в районе и не задумывались об угрозе своему будущему, воспринимали новость спокойно, без особой истерики — пока тему не стали эксплуатировать профессиональные политики.

А главное — экологические активисты сразу обозначили невозможность компромисса, провозгласив своей единственной целью отзыв лицензии и запрет на разработку месторождения. «Давайте обсуждать условия вашей капитуляции» — не лучший заход для начала диалога.

Отличились и представители УГМК. Нет, сначала-то они попытались вылечить рак аспирином: брошюры о том, как безопасна добыча никеля, пара поездок журналистов на аналогичные шахты, пресс-конференция скучного руководителя…

Когда стало ясно, что «аспирин» не помогает, не нашлось никого, кто удержал бы металлургов от использования полного набора пиарщика-вредителя. И вот уже ползут слухи, что за протестами стоит местная мафия, которая не желает терять власть и доходы (и это в официально депрессивном регионе, где самый крупный бизнес — это автомойка!), появляется «проверенная» информация о том, что лидеры протеста — г­омосексуалисты, находятся деньги на неумелую агиткампанию в соцсетях, легко разоблаченную противниками.

Смысл всех этих усилий на самом деле прост: у нас истощается ресурсная база, лет через восемь наши заводы на Урале начнут испытывать дефицит сырья, и у нас нет времени договариваться, да и не умеем мы это делать.

Параллельно стороны заказывали каждый свою экологическую экспертизу, заранее зная, какие в ней должны быть выводы.

Так и жили год. Вместо содержательного и внятного диалога о том, насколько вредно будущее производство, о том, можно ли все-таки обойтись без индустриализации, дискуссия происходила на уровне: «Вы покроете весь район слоем серы. Район вымрет». — «От пидараса слышу!»

Потом начались стычки. Сначала казаки намяли бока первым геологам, появившимся у месторождения. Потом нанятый УГМК ЧОП побил казаков. Местные власти оставались безучастными, а 18 июня областной суд о­тказал инициативной группе в проведении областного референдума. Референдума, исход к­оторого отнюдь не был очевиден: ведь если в районах рядом с месторождением люди настроены резко негативно, то в других районах относятся к строительству шахт спокойнее и даже одобрительно.

Получили что хотели. Уголовное дело против погромщиков — оно будет держать в напряжении весь район. Проверку Следственным комитетом законности геологических работ — она на время остановит деятельность УГМК. Головную боль для местной власти: губернатор обещал провести опрос населения и понять мнение большинства, не выполнил обещанное — теперь расхлебывай кашу, когда на носу, в сентябре, выборы мэра Воронежа, а через год — самого губернатора.

Вся надежда на Конституционный суд (иск в КС уже подан), к­оторый, может быть, отменит решение облсуда — и референдум таки состоится. И, может, дальше без мордобоя?

Новости партнеров

    «Русский репортер»
    №25 (303) 27 июня 2013
    Гражданское общество
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Реклама