Овсянка: утро, кухня, рай

Среда обитания
Москва, 30.10.2014
«Русский репортер» №42 (370)
Вообще-то я про овсяную кашу. Но начну издалека. Еще в середине XX века гештальт-психологи поняли: глядя на ту или иную ситуацию, мы четко выделяем фигуру и фон. Помните картинку из популярной книжки — то ли ваза нарисована, то ли пара целуется. Все зависит от того, что именно мы будем считать фоном, а что — фигурой

Фото: Olga Miltsova/Alamy/ТАСС

Это относится в первую очередь к зрению и слуху. Но и со вкусовыми рецепторами происходит нечто подобное. На пресном фоне мы выделяем яркие фигуры добавок. Возьмем для примера пиццу. Есть нейтральная по вкусу пшеничная лепешка с сыром. И есть самые разные варианты фигуры: колбаса, ветчина, ананасы, курица, бекон. Примерно так же и суши устроены. Здесь фоном выступает рис, а фигурой — какой-нибудь тунец или угорь. И история с гамбургером про то же. Сходные принципы можно найти во многих национальных кухнях, будь то мексиканская, бразильская или эфиопская. А как же Россия? Нас же власти обязали бороться с иностранным засильем в желудке и кишечнике.

Два наших главных блюда — это пироги и каши. Они устроены аналогичным образом. Русский крестьянин для своей кулинарной картины брал как фон какую-нибудь крупу, а дальше творил блюдо, добавляя фигуры. Если жизнь хороша, то можно мясо положить. Если такой роскоши позволить себе нельзя, то в ход идут орехи, ягоды, фрукты — все что растет в округе. Чистая каша безо всяких добавок — это уже кризис.

Но в наше время почему-то эталоном стала просто разваренная крупа, незамутненный белый лист. Идеал — овсянка на воде с микроскопическими дозами сахара и соли. Чистый фон без признаков фигуры. Такое блюдо не едят, не вкушают. Его вводят в организм.

Немудрено, что наши дети люто ненавидят каши, а мечтают о гамбургере с пиццей. Мы объясняем им, что эта еда страшно вредная и с ее помощью Запад хочет поставить Россию на колени. И продолжаем пичкать бедных малюток разваренным овсом.

С этими геополитическими мыслями я провел вечер. И уснул. А утром… Вы, наверное, знаете, что чувствует человек утром, когда, вопреки календарю, на улице глубокий минус. Холодно, хочется завернуться в одеяло и впасть в спячку. Но надо вставать и спасать мир. А для этого нужна энергия.

Мой сонный взор упал на пачку овсяных хлопьев. Про пользу этого продукта особенно распространяться не буду, все и так ясно: «медленные» углеводы,  клетчатка (учитывая, что я взял овсянку с отрубями), микроэлементы, витамины и прочие полезные штуки. Это были хлопья, которые можно практически не варить, что с утра немаловажно, ибо нет времени на готовку и велик соблазн просто залить в себя кофе и мчаться на работу.

Следуя концепции фигура-фон, решено было готовить овсянку с тропическим акцентом. Глядя на омерзительную московскую погоду, хочется помечтать про теплые моря, жару и пальмы… С этого места я перестаю рассуждать и начинаю излагать рецепт «Овсянки тропической», получившейся в результате моего сугубо научного эксперимента.

Итак:

Кастрюля и пол-литра воды — тут все понятно, ставлю на огонь и действую дальше.

Изюм — пять столовых ложек. Судя по надписи на пачке, произведен в Иране. Там тепло и не любят Америку. Вытаскиваю косточки и кидаю в уже пузырящуюся воду.

Финики — десять штук. Происхождение продукта осталось загадкой, расфасованы где-то под Питером. Мою — и тоже в кастрюлю.

Банан — одна штука. Выращен в Эквадоре. Там сейчас весна. Размять до состояния кашицы.

Ананасы консервированные, те, что не кольцами, а кусочками. Беру пять столовых ложек. Они родом из Вьетнама. Тоже приятная страна — главное, не вспоминать про фильм «Взвод», напалм и дефолианты.

Гвоздика — три палочки, корица молотая — щепотка. Тоже откуда-то с дальнего юга — надеюсь, все помнят историю про пряности и великие географические открытия.

Сгущенка — три столовых ложки. Существует вечная проблема: варить на воде — невкусно, варить на молоке — подгорает. Сгущенка в каше — это компромисс.

И наконец, собственно хлопья. Для завтрака хочется чего-то более жидкого, поэтому хлопьев берем немного — полстакана.

Последовательность действий такая: изюм и финики я уже отправил в кастрюлю. Пусть поварятся там минут пять вместе с пряностями. После этого кидаю все остальное и тщательно перемешиваю. Варю на очень слабом огне минуты две. Выключаю плиту, еще раз перемешиваю, закрываю кастрюлю крышкой и отправляюсь в душ.

Когда я оттуда выхожу, тропическая овсяная каша уже готова. День начался.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №42 (370) 30 октября 2014
    100 людей современной России
    Содержание:
    Год действий

    Где теперь разговоры о том, что «мы втянулись в новый застой»? Да, признаки воссоздания многих реалий советского времени действительно налицо. Но частичная реставрация после революции — дело совершенно обыкновенное и неплохое. Смотря что реставрируется, конечно. Застой не застой, но некоторая стабильность прежних лет, пусть и обсмеянная частью высокомерной элиты, была встречена простыми россиянами с радостью и благодарностью. Теми, чей хлеб обильнее в годы спокойствия, а не в периоды турбулентности. Как это обычно, хотя и не всегда, бывает у нас, журналистов, и у политиков с политтехнологами

    Реклама