Школа — не огурец

4 декабря 2014, 00:00

От редакции

Наши реформы все какие-то очень уж административные, чиновные. Как будто делаются для порядка документооборота, а не для того, чтобы налаживать жизнь. Вот и с укрупнением школ такая же штука выходит.

При этом мы знаем достаточно случаев, когда укрупнения школ, несмотря на нервозность и страхи директоров и учителей, привели к неплохим результатам. Самое главное, у тех, кто не сопротивлялся реформам, увеличилось финансирование. (Но это-то можно было сделать  и без слияний. «РР» неоднократно писал о том, что повышение зарплат учителей в некоторых столичных школах и школах крупных городов привело к реальным и содержательным переменам. В школы начали приходить молодые специалисты: стало возможным заниматься важным, полезным, хорошим делом — учить детей, и при этом иметь нормальную зарплату.)

Еще один положительный эффект — возможность объединения некоторых ресурсов: стали общими кружки, спортивные залы, факультативы. Но интересно, что в продвинутых школах хорошие кружки и так были открыты для учеников других школ.

Кроме того, результатом укрупнения школ стало возвышение наиболее профессиональных, настойчивых и сильных директоров. Это — дело. Но в столице и в других крупных городах уже сформировано представление о том, какие школы являются хорошими, а какие педагоги — наиболее успешными и яркими. Можно было бы, воспользовавшись этим знанием, не перемешивать школы, а укреплять школы послабее педагогами из сильных школ. Однако проще, конечно, сливать школы: в этом случае не надо влезать в детали, идет ставка на то, что сама эта административная игра выведет наверх сильных директоров. Часто так и случается, но гарантии нет: упорный администратор — не обязательно хороший и увлеченный педагог.

А так получилась бумажная реформа: школы и ученики, конечно, не перемешались, что было бы вообще губительно для всех. Просто возникла более удобная схема управления. Для чиновников.

При этом реформаторы проявляют чудеса принципиальности: будет только так и для всех. Хотя разумный реформатор, увидев, что придуманная им схема управления работает не всегда, например, вредит ряду хороших и нужных школ (школам-интернатам, школам для разных особенных детей, в том числе, и это очень важно, коррекционным школам), нашел бы способы помочь им выжить. Потому что хорошая школа важнее, чем административный принцип.

На наш взгляд, такой подход — следствие не только административного чванства, но и того, что все нынешние реформы бюджетного сектора исходят из некой вульгарной «рыночной философии». Эта философия в приложении к образованию и медицине принуждает придумывать способы квазирыночной конкуренции: борьбу за ученика, за слияния и поглощения, за дополнительные услуги.

Но ведь смысл школ не в деньгах и не в услугах. Школы — сами по себе высший смысл: это способ «сделать человека» и воспроизводить нашу культуру. Они должны воспитывать не тотальную конкуренцию и соперничество, а солидарность, интерес к миру, стремление к пониманию и любви. 

Что касается школ с конкурсным отбором для упорных и мотивированных учеников, то они были в любой стране и в любое время. Образование иерархично — как наука или как спорт. Блестящее образование и должно обеспечивать преимущества в обществе. Иначе преимущества будут возникать только в зависимости от наглости и от денег.

В советское время в расчете на прорывы в науке и технике были школы, которые искали по всей стране талантливых детей — в математике и в других науках. У нас и сейчас существуют такие школы, жива и система олимпиад. И странно думать, что здесь все нужно перемешать до «равенства». Это все равно что разбавлять обычными школами кузницы олимпийского резерва — если вы хотите результатов мирового уровня, должно быть место, где осуществляется отбор. Безусловно, такой отбор, в котором шансы должны быть у детей из любой семьи, — но упорных и увлеченных.

Справедливость не в квазирыночном навыке толкаться локтями, а в том, чтобы наши дети имели максимальные возможности проявить свои таланты.