Две шахматные партии под душем

Спорт
Москва, 01.10.2015
«Русский репортер» №21 (397)
«Яхтсмена часто характеризуют как человека, который с тяжелой штангой в руках стоит под душем. И при этом играет в шахматы», — посмеивается Игорь Лисовенко, мастер спорта международного класса, участник Олимпийских игр. Многие люди, услышав слово «яхта», представляют себе роскошное дорогое судно. Однако прежде всего яхтинг — это спорт, умение управлять парусной лодкой, справляться с ветром и волнами и выбирать правильную тактику ведения гонки. Для этого нужны сила, выносливость и способность быстро принимать верные решения. В общем, все как в жизни

Фото: Михаил Воскресенский/РИА Новости

Старт

Громкий гудок — сигнал к первому старту соревновательного дня. Общее правило яхтенных регат: обратный отсчет начинается за несколько минут до начала гонки. Это время дается командам на то, чтобы они подошли к стартовой линии и выбрали стратегию — как именно им проходить дистанцию и обходить препятствия.

До старта четыре минуты. Большие яркие паруса, разрисованные в цветах спонсоров команд-участников, на фоне сурового грязновато-серого портового Гамбурга смотрятся неестественно празднично. Гамбург принимает один из восьми этапов парусной регаты Extreme Sailing Series. Гонки проходят в формате городских соревнований — так называемых сити-ивентов. Это значит, что яхты не скрываются где-то за горизонтом, как в обычных гонках, оставляя зрителей скучать в ожидании финиша, а соревнуются прямо здесь, у берега, на виду у публики. И гоняются участники на катамаранах.

Две минуты до старта. Катамаран. Первая ассоциация: небольшая лодочка с педальным управлением и зонтик от солнца. Но катамараны, которые участвуют в регате, даже отдаленно не похожи на то, что мы себе представляем. Это двухмачтовые парусные яхты с экипажем из четырех или пяти человек. В длину такая лодка достигает чуть больше двенадцати метров, в ширину — семи, а площадь главного огромного паруса, который возвышается над катамараном, составляет 71 квадратный метр. Яхта-катамаран имеет подводные крылья и может развивать скорость до 30 узлов — около 56 километров в час.

Алексей Кулаков ходит под флагом Gazprom Team Russia, единственной российской команды на этих соревнованиях. На борту Алексей — баковый. Это значит, что он отвечает за постановку и управление дополнительными парусами катамарана. Говорят, что идеальные баковые получаются из бывших виндсерферов, гимнастов и скалолазов. А Алексей — врач. Хирург.

— Парусным спортом я начал заниматься с самого детства, — объясняет Алексей. — Как так получилось? Ну, я же из приморского города — из Владивостока, там каждый ребенок растет с мечтами о море. В первый раз попробовал ходить под парусом, когда мне было лет шесть. Очень не понравилось. Страшно, мокро, ветер. Но потом передумал. У меня вся семья в яхтенном спорте: отец занимался и сестра.

— Медицинскую карьеру оставили?

— Сейчас соревнования круглый год, и у меня, конечно, нет практики. Но я собираюсь вернуться в профессию, когда закончу здесь.

У Алексея две дочери, и об их парусном будущем он говорит с неохотой, несмотря на то что сам любит этот спорт. Обещает, что обязательно обучит своих детей виндсерфингу или еще чему-то, что называется, «для души». Но профессиональной спортивной карьеры он им не желает: «Только если сами очень захотят».

Отсчет последних секунд — один из самых важных моментов в любой гонке. Особенно в такой короткой. Каждая гонка Extreme Sailing Series длится всего десять-двенадцать минут. И ошибка на старте может стоить победы. А фальстарт наказуем — экипаж, пересекший линию раньше положенного, должен вернуться и стартовать еще раз.

Пять-четыре-три-два-один. Гонка начинается.

Головой об лодку

Формат городской, или, как ее еще называют, прибрежной гонки собирает тысячи зрителей. Борьба разворачивается прямо на глазах у болельщиков. Лодки обходят препятствия, делают один круг, второй, третий. Вот выходит вперед команда из Италии, но на повороте ее уже обгоняют поймавшие ветер австрийцы. Все как на ладони, и все понятно. Чтобы было еще яснее, на трибунах устанавливают специальные мониторы, на которых схематично, как в мультфильме, транслируют гонку. Для того чтобы такое «кино» можно было показать, к каждому буйку, который обходит лодка, прикрепляют специальные датчики; такие же цепляют и на само судно. Эти датчики обеспечивают постоянный сигнал с информацией о точном местонахождении яхт.

Как только гонка стартует, на катамаранах начинается настоящий переполох. Спортсмены перебегают с палубы на палубу по натянутой, как батут, сетке. Со стороны это постоянное и, на первый взгляд, беспорядочное движение напоминает муравейник. Но так же, как и в муравейнике, здесь никто не суетится просто так. Каждый шаг просчитан, любое действие подчинено какой-то конкретной цели. Все члены команды понимают друг руга с полуслова, а роли между ними распределены заранее. В экипаже есть рулевой, триммеры (настройщики парусов), баковый и шкипер. Иногда шкипер одновременно является и рулевым, и тогда на борту появляется еще одна «должность» — тактик. Это человек, который должен следить за общей картиной гонки (изменениями ветра, положением соперников), оперативно сообщать об этом шкиперу и вместе с ним определять тактику ведения гонки.

— В яхтенном спорте всегда нужно уметь быстро принимать решения, а в таких, городских гонках, где пространства для маневров не так уж много, а течения и ветер иногда очень сложно предсказать, нужно думать и действовать очень быстро, — объясняет шкипер российской команды Игорь Лисовенко. Игорь — самый молодой шкипер в серии, но к своим 26 годам он уже успел принять участие в Олимпийских играх, разочароваться в олимпийском движении и уйти в профессиональный спорт.

— Понимаете, когда ты в олимпийском спорте, тебе нужно по несколько лет пахать ради одной цели — Игр. То есть, грубо говоря, ты четыре года готовишь себя к одной гонке. Многие перегорают. Даже очень крутые спортсмены. Я помню, как на Олимпийских играх в Китае австралиец Том Слингсби пришел к финишу 23-м. Он до этого выигрывал все регаты. Причем выигрывал так, что, я вам клянусь, весь флот где-то сзади, а он финиширует первым, в одиночестве. В Пекин ехал фаворитом. И перегорел, что-то случилось. Тогда у него по-настоящему сорвало башню. Он после финиша головой об лодку бился. Больно было на это смотреть, потому что я понимал, что это все, конец. Том потом на какое-то время бросил спорт. Говорят, даже запил. Но он уникальный человек, конечно. Он смог пересилить себя, вернуться. И на следующей Олимпиаде в Лондоне выиграл золото. В олимпийском спорте все твои действия подчинены одной цели. И когда ты так стараешься, когда вкладываешь все, хочется, чтобы и другие люди, от которых зависит твой результат, тоже помогали.

— А они мешают?

— На местах немало людей, которые о развитии спорта думают в последнюю очередь. Главное для них — отчитаться или денег заработать. Например, так бывает: покупают для детской секции дорогую яхту, чтобы выступать на ней в классе, где невысокая конкуренция, завоевывать места на всероссийских соревнованиях, отчитываться о победах и получать за это деньги. А ведь вместо этого можно было несколько лодок другого класса купить. И детей бы больше занималось, и подготовлены они были бы лучше — за счет большой конкуренции на соревнованиях. И олимпийские перспективы у этих ребят были бы совсем другие. Но нет, нам нужен результат здесь и сейчас. От тренеров тоже многое зависит. В регионах очень часто тренируют люди, которые считают свои методики лучшими и не хотят прислушиваться к советам. Они закрыты для нового и не понимают, что многие из их методов устарели, что нужно постоянно чему-то учиться.

— Нет желания вернуться и попробовать свои силы еще на одной Олимпиаде?

— Пока нет. Не знаю, что будет дальше. Яхтенный спорт не имеет возраста. Всегда можно подобрать себе класс. Вон наш тренер, Кэмерон Дан — ему 42, а он до сих пор не только тренирует, но и сам гоняется. Очень сильный тактик. Мы с ним как-то соревновались вместе в одном экипаже. Он тактиком, я рулевым. Выиграли все гонки, настолько комфортно с ним было. А вообще хочется еще что-то для развития своего вида в регионе сделать. Ребята хотят заниматься. К нам, в Таганрог, например, некоторые из деревень приезжают. По 15 километров на велосипедах едут, чтобы потренироваться. Они уже ноги накачали с этими поездками так, как многим профессиональным спортсменам и не снилось.

Парус вместо мяча

Над портом нависают тяжелые тучи, которые, кажется, вот-вот обрушатся и на спортсменов, и на зрителей дождем. Кое-кто из болельщиков уже достал на всякий случай зонт. Но организаторы не останавливают гонку.

— Мы постоянно поддерживаем связь с кучей разных служб, — объясняет директор Extreme Sailing Series Энди Турелл. — В том числе с местным метеоцентром. Они сообщают, когда можно ожидать сильного ветра, грозы или бури. Мы знаем, что шторм будет не раньше, чем через двадцать минут, а это значит, что мы успеем провести еще одну гонку, прежде чем закроем соревновательный день.

В регламенте прибрежных гонок на катамаранах не оговорено строго, сколько стартов в день нужно провести. Все зависит от погодных условий и от времени. Гоночный день обычно закачивается около пяти часов. За это время спортсмены успевают провести от восьми до двенадцати заездов.

— Закрывать реку для судоходства на весь день мы не можем, поэтому с береговой службой тоже все время на связи, — рассказывает Энди. — Мы не пускаем суда в акваторию, где проходят соревнования, только непосредственно во время гонок. Но о перерывах мы тут же сообщаем диспетчерам. И в это время любые торговые или пассажирские суда могут ходить по реке даже в том месте, где проводятся соревнования.

А вот во время стартов любым лодкам находиться в соревновательной зоне категорически запрещено. Только судейские лодки постоянно следуют за катамаранами, как рефери на футбольном поле, — следят за выполнением правил.

Нарушить правила чаще всего значит «подрезать» соперника, перекрыть ему курс, помешать обогнуть препятствие. Бывает, что это происходит не преднамеренно, а из-за  ошибки соперника. Тем не менее провинившийся экипаж наказывают штрафом или пенальти. Чтобы рефери на судейских лодках заметили и зафиксировали нарушение, кто-либо из участников пострадавшей команды должен поднять вверх сигнальный красно-желтый флаг. Споров по судейским решениям обычно не возникает. Яхтсмены на катамаранах — серьезные и опытные люди. Среди них многократные олимпийские чемпионы и чемпионы мира.

— В яхтенном спорте действуют принципы Fair Play — честной игры? — спрашиваю у Игоря Лисовенко.

— Да, здесь только Fair Play. Это на берегу мы все друзья и приятели, а во время гонки сами должны следить за тем, чтобы никто не нарушал правила. Кем бы мне ни был человек на лодке соперника — другом, сватом, братом, — я все равно подниму флаг, если он нарушает правила.

По сути Extreme Sailing Series — это единственные соревнования, где спортсмены могут подготовиться и зарекомендовать себя перед стартами, которые считаются «Формулой 1» яхтенного спорта, — перед Кубком Америки. Игорь Лисовенко тоже мечтает о Кубке Америки.

— А вообще, если сравнивать «Лазер», тот класс яхт, в котором я выступал раньше, и катамараны, то на катамаране мне нравится соревноваться больше, — рассказывает он. — Там я был один, а здесь — часть команды. Выигрываем вместе, проигрываем тоже вместе. Понимаем друг друга. Я люблю работать в команде. Тем более что в экипаже есть люди, с которыми я знаком чуть ли не всю свою жизнь. Вот Саша Божко. В этом сезоне он в первый раз выступает в Extreme Sailing Series. А в свое время, двадцать лет назад, именно он притащил меня в парусный спорт. Позвал тогда за компанию сходить в секцию у нас в Таганроге. Я и пошел. Я тогда еще и футболом серьезно занимался, в какой-то момент пришлось выбирать между парусом и мячом. Выбрал — и сейчас не жалею. А ведь кто знает, может, сейчас могли бы сборную футбольную на себе тянуть, — Игорь смеется. — Хотя вряд ли.

Блондинка на борту

В Санкт-Петербурге необычно жарко и солнечно. «Такой погоды не было все лето», — удивляются местные жители и, стремясь не пропустить последние теплые дни, в выходные спешат на дачи, а те, кто остался в городе, — на пляжи. Седьмой, следующий сразу за гамбургским этап Extreme Sailing Series проходит здесь, недалеко от одного из пляжей, на Заячьем острове. Россия принимает Extreme Sailing Series во второй раз. Но этап уже успели окрестить самым красивым. Гонки проходят на Неве в декорациях Петропавловки, Зимнего дворца и стрелки Васильевского острова.

На пьедестале почета сразу две девушки. В этом году в Extreme Sailing Series их вообще всего две. Кейт Макгрегор из команды Red Bull выступает только на некоторых этапах, а британка Сара Эйтон — с самой первой гонки.

Формально Сара является так называемым «пятым игроком» в команде. По правилам один из пяти членов экипажа должен быть либо новичком в этом классе яхт, либо спортсменом младше 25 лет, либо девушкой.

Сара — тактик. Она говорит, что это самая подходящая для девушки «должность» на лодке, потому что она не требует большой физической силы. Но на самом деле Сара ни в чем не уступает остальным участникам команды: ни в выносливости, ни в ловкости. А уж в скорости принятия решений порой и вовсе опережает. За плечами Сары серьезный олимпийский опыт. Одиннадцать лет назад на Играх в Афинах Эйтон получила прозвище Блондинка-в-лодке. Вместе со своими «сокомандницами» (тоже, кстати, блондинками) Сара тогда завоевала золото на яхте класса «Инглинг». Через четыре года в Пекине она выиграла еще одну Олимпиаду. Если характеризовать Сару одним словом, наверное, можно называть ее боевой. Девушка очень резко, по-мужски, подает руку, когда здоровается, а в разговоре сразу переходит к делу. Она часто улыбается и много шутит, но даже в эти моменты выглядит сосредоточенной. О море она готова говорить бесконечно.

— Боевая, — смеется Сара в ответ на мою характеристику. — Может быть. В шестнадцать лет я уже вовсю соревновалась и разъезжала по миру. С тех самых пор привыкла к тому, что только я сама могу нести ответственность за себя и за свою жизнь. И это, наверное, уже тогда сделало меня дисциплинированной и по-настоящему взрослой.

Вечером после гонок встречаю Сару в лобби отеля. Она заканчивает разговор в скайпе и закрывает ноутбук. Дома спортсменку ждут двое сыновей: пятилетний Томас и трехлетний Оскар.

— Они — главная работа в моей жизни, — смеется Сара. — Когда уезжаю, с детьми остается моя мама. А после соревнований сразу спешу домой. В общем-то я мало чем отличаюсь от любой другой женщины, которая пытается совместить воспитание детей и работу.

Сейчас Саре тридцать пять, но она кажется старше. Не внешне, нет. По какой-то другой причине. Такое от нее исходит ощущение спокойствия и силы.

— Мое главное качество? Наверное, целеустремленность.

— Это воспитывает спорт?

— Думаю, я с детства такая. Всегда хотела быть лучше всех, лучше себя самой. Мне кажется, в большом спорте без этого никак. Здесь нужно много вкалывать, и если нет цели и нет желания ее добиться, то все становится бессмысленным. А занятия спортом дали мне хороший жизненный опыт. Такой опыт, на получение которого в обычной жизни ушло бы гораздо больше лет.

— Каково быть единственной девушкой в мужской команде?

— Нормально. Иногда, правда, устаю от мужской болтовни.

Потереть мачту

Любые профессиональные спортивные соревнования, будь то автогонки, боксерские поединки или яхтенные регаты, — это, конечно, не только спорт. Это еще и бизнес. Организаторы Extreme Sailing Series не скрывают: они пытаются делать мероприятие, которое будет интересно всем. Спортсмены получат сильнейшего соперника и возможность подготовиться к Кубку Америки, зрители — зрелищную схватку, которая будет происходить прямо у них на глазах в самых живописных уголках мира. А спонсорам достанется не только реклама размером в целый парус, но и площадка для проведения переговоров с партнерами. Причем обсудить грядущий проект можно не только в вип-ложе, как это обычно происходит на крупных спортивных соревнованиях. Есть возможность посадить «клиента» прямо в лодку. И его не просто покатают. Он будет участвовать в гонке.

— Для начала вам нужно подписать документы, что вы умеете плавать, — объясняет гостям инструктор, — и что у вас нет никаких медицинских противопоказаний. После того, как вы попадете на катамаран, самое главное для вас — слушать команды экипажа. Все будет хорошо, — ободряюще улыбается он. — Если лодка перевернется или вы еще по какой-то причине окажетесь в воде, не паникуйте, за вами тут же приплывут. Но, конечно же, я говорю вам это на всякий случай, — еще шире улыбается инструктор. — Все будет хорошо.

На вас надевают непромокаемые штаны, куртку, спасательный жилет и бодро напяливают шлем, защелкивая застежку под подбородком. Шлем, кстати, действительно пригодится в «плавании»: иначе можно получить по голове гиком — горизонтальной подвижной частью мачты.

— Вы удачливая? — спрашивает меня тренер команды, пока мы вместе плывем на лодке к катамарану. Такие лодки называют «техничками». На ней — запасы еды и воды для экипажа. Хранить еду и воду на самом судне не лучшая идея, во время гонки все это становится балластом. Поэтому в перерывах между гонками технический персонал буквально перебрасывает бананы, батончики, контейнеры с бутербродами и бутылки с водой в катамараны и забирает обратно весь мусор.

В ответ на вопрос тренера пожимаю плечами и пытаюсь вспомнить все приметы, которые знаю о яхтах. Вспоминаю только одну: на удачу нужно потереть мачту или поскрести ее ногтями. Обещаю обязательно это сделать. Но как только попадаю на катамаран, тут же об этом забываю, потому что на меня пытаются возложить решение более серьезных задач.

— Видишь, где зеленый квадрат? — спрашивает меня рулевой команды Oman Air, на борту которой я оказалась. — Когда буду кричать «грин», побежишь к зеленому квадрату, «ред» — к красному.

Бежать во время гонки так никуда и не пришлось — видимо, потому, что толку от хрупкой девушки на борту нет. А вот если гость — крупный мужчина весом под сто килограмм, его побегать все-таки попросят. Так команды иногда используют гостей для того, чтобы получить преимущество во время маневров за счет переноса центра тяжести. И гостю весело, и команде плюс. Ни за что, кроме натянутой между палубами катамарана сетки, держаться нельзя. Любая обычная с виду веревка может оказаться важной частью управления парусом. За ногами тоже лучше следить и ни на что не наступать.

Перед гонкой спортсмены еще поддерживают с гостями светские беседы. Если, конечно, удается найти общий язык — в буквальном смысле. Но как только начинается обратный отсчет, все посторонние разговоры на лодке прерываются. Люди, которые только что мирно обсуждали с тобой погоду, теперь бегают по лодке, выкрикивая слова, части слов, междометия, понимая друг друга по каким-то им одним известным жестам. Четкие, натренированные, отточенные действия кажутся постороннему человеку хаосом. Если на берегу тебе представлялось, что ты разбираешься в гонках, то здесь, на месте, ты  перестаешь что-либо понимать. А чуть повернешь голову — за бортом Нева, Зимний и крыло катамарана, поднимающееся из воды во время очередного маневра.

Кстати, перевернуться катамаран может запросто. При сильном ветре и на волнах достаточно небольшой ошибки в управлении — и вот уже экипаж вынужден спрыгивать с яхты и дожидаться помощи.

Финиш

Выигрывает, разумеется, тот, кто первым пересекает финишную черту. Экипаж катамарана, выступающего под флагом Турции, от лидеров пока отстает. Зато отличается стабильностью: обычно приходит шестым, седьмым или восьмым. Но аплодируют туркам громче всех. Они умеют красиво финишировать, приветствуя публику, становясь на крыло и совершенно не беспокоясь о том, что завершили гонку последними.

В Санкт-Петербурге у турок серьезная группа поддержки. Недавно генеральным спонсором команды стало министерство туризма Турции. Его представители приехали в Россию и даже организовали собственную площадку: реклама, буклеты, книжки — все о том, как хорошо в Турции, все для того, чтобы привлечь россиян. В России парусный спорт как способ «приманки» для туристов пока не используют. У нас если и приманивают с помощью спорта, то уж очень масштабно — чемпионатами мира да Олимпиадами.

Санкт-Петербург принимает Extreme Sailing Series во второй раз. Будут ли гонки проходить здесь еще, пока неизвестно. Но и организаторов, и спортсменов все устраивает. Как и принимающую сторону.

— У нас есть своя задача — популяризовать спорт, — рассказывает директор яхт-клуба Санкт-Петербурга Игорь Фролов. — И гонки в центре города — это как раз то, что надо. Если не покажешь людям, что такое парусный спорт, они не приведут детей заниматься.

— В России яхтинг не очень популярен…

— Яхта ассоциируется у людей с роскошью. Это не предмет первой необходимости. Люди живут в многоквартирных домах и думают: для чего мне яхта? Если вообще об этом задумываются. Пока продолжают строить одинаковые многоквартирные дома, яхтинг популярным не будет. Но есть надежда на детей, которые уже сейчас понимают, яхтинг — это спорт. Из них вырастет поколение, которое не будет считать яхту роскошью, которое будет знать, что можно взять яхту напрокат и отправиться в путешествие вместо того, чтобы пролежать весь отпуск на пляже.

— Сколько обучение ребенка будет стоить родителям?

— Есть секции, где дети занимаются бесплатно. Например, у нас в академии занятия для детей не будут стоить родителям ничего. Только одежду нужно будет покупать — и менять, когда ребенок из нее вырастет.

— Что дают человеку занятия яхтенным спортом, помимо возможности путешествовать?

— Здоровый цвет лица и ровный загар, — смеется Фролов. — Уверенность в себе. Те, кто с детства занимаются яхтенным спортом, по-другому относятся к жизни. Они умеют бороться с волнами и ветром, терпеть холод и принимать решения. Даже когда рядом нет мамы.

После завершения очередного этапа катамараны сложат — судна были специально спроектированы так, чтобы в разобранном виде помещаться в стандартный контейнер для грузовиков — и отправят на место следующих соревнований, которые пройдут уже через месяц. Позади шесть гонок этого сезона, впереди — еще две. Теперь взрослым мальчикам и девочкам, самостоятельным, опытным, целеустремленным и загорелым, предстоит встретиться в Стамбуле и в Сиднее.

У партнеров

    Реклама