Нескромное обаяние буржуазии

Москва, 28.08.2006
«Эксперт Сибирь» №31 (127)
Хождение в народ авторов антигламурных романов не удалось: вместо гламурных мифов они изобрели свои, не менее искусственные

Текущий 2006 год можно без зазрения совести окрестить годом антигламура. Гламурная патока, стремительно растекавшаяся по всем уголкам массмедиа и современного искусства, успела надоесть даже несколько быстрее, чем того можно было ожидать. Ведь на какое-то время тиражируемый журнальным «глянцем» стиль жизни Dolce vita оказался стеснен границами своих виртуальных пространств литературы, кинематографа, Интернета и грозил превратиться в своего рода фетиш и искаженную универсальную систему ценностей для современного общества потребления.

Когда в прошлом году издательство «Росмэн» выпустило два первых романа рублевской барышни Оксаны Робски («Casual», «День счастья — завтра»), они моментально стали бестселлерами и попали в шорт-лист премии «Книга года». Критики заговорили о феномене Робски — как о литературном, так и о социальном. С одной стороны, появления подобного неологизма в литературе было вполне закономерно. Во-первых, за последние 15 лет постсоветская повседневная действительность значительно обогатилась социальными и экономическими явлениями, которые тем не менее до последнего времени в литературе отражены не были — обывательская эйфория, вызванная изматывающим шопингом, считалась уделом низких жанров и западных эпигонов Кэндэс Бушнелл. Во-вторых, это совершенно нормально, когда элитная субкультура, в данном случае рублевская, играющая роль высшего класса, начинает от своей элитарности скучать, а сознание собственной необычности пытается сублимировать в своеобразную миссию просвещения остальных.

Литературная сторона феномена гламурной литературы а ля Робски наиболее полемична. Одни ее хвалят за то же, за что ругают другие, а именно за обогащение ландшафта российской литературы, тяготеющей к двум полюсам массового чтива и литературы для высоколобых.

Антигламурный роман возник как критический ответ роману гламурному, но при этом обернулся феноменом еще более причудливым, чем его идеологический провокатор. Романы «Духless» Сергея Минаева, «Anti/casual» Наташи Маркович и только что вышедший «Анти/фабрика» Милы Мичевой претендовали на создание здоровой антиутопии от гламура, основанной не на консьюмеристских ценностях Рублевки, а на их идеологических антиподах. Удивительно то, что критика общества потребления, которой русская литература в силу своих национальных традиций просто обязана была забеременеть, родилась не естественным путем, как те же Уэльбек и Бегбедер в Европе, а путем подражательства, пусть даже под эгидой борьбы и с приставкой «анти». Поэтому духовность и саморефлексия, которые борцы с гламуром демонстрируют в качестве своего ментального кредо, уже изначально стоят под большим вопросом: не будь гламурного катализатора, не объявила бы столь официально отечественная литература войну глянцевым ценностям, в своей совокупности очень метко названными Джоном де Граафом «потреблятством».

Философия превратившегося в модный тренд антигламурного романа на поверку оказалась невнятной мелодраматической мешаниной из плохо скрываемой зависти к бизнес-элите, поверхностного кокетства с духовностью и обилием тех особенных бранных пассажей, коим полнится молодежная чернушная литература «о жЫзни». Разрушая одни мифы, антигламурщики создают свои, еще более чудовищные и еще менее правдоподобные. Причем создается такое впечатление, что делается это вовсе не из благородных целей, а как будто в отместку гламурщикам, из единственного желания их переплюнуть, обскакать и в конце концов резюмировать: «Зато мы умнее».

Маркович, ресторатору и владелице тренинговой компании, стилистически не удалось прыгнуть выше простого иронического романа, в котором формируются альтернативные гламурным, но все же мифы — антимифы: о том, как составить бизнес-план за 20 минут обеденного перерыва, а на следующий день с похмелья отправиться арендовать помещение для своего будущего ресторана.

Сергей Минаев, работающий в винном бизнесе и ведущий авторскую колонку в интернет-издании, — единственный, кто мог бы претендовать на славу русского Бегбедера (с которым, кстати, писатель находится в теплых дружеских отношениях), но его роман «Духless. Повесть о ненастоящем человеке», в котором рассказывается о повседневной жизни (и ее изнанке) корпоративных самураев, оказался не более чем 350-страничным самодовольным бахвальством одного из них. Та пресловутая духовность, к которой взывает автор, призывая на помощь знаковые произведения русской классики — от «Евгения Онегина» до «Героя нашего времени», до конца книги так и остается звенеть пустым бубенцом, утопая в показном чудовищном цинизме, рассыпаясь кокаиновым порошком, который активно потребляет, похоже, вся бизнес-тусовка.

Несмотря на кажущуюся оппозицию, гламурный и антигламурный роман — это не идеологическая антитеза, об этом говорит хотя бы один тот факт, что их читательская аудитория примерно одна и та же. Буржуазные игры в оппозицию — не более чем модный тренд, в котором культивируются новые мифы, пришедшие на смену старым.

Новости партнеров

«Эксперт Сибирь»
№31 (127) 28 августа 2006
Водка
Содержание:
Старая водочная традиция

Известная во всем мире так называемая русская водка — типичный продукт индустриальной эпохи. Именно этот спиртной напиток способствует закреплению социально опасных потребительских запросов

Реклама