Новая ступень

Вновь разработанная сибирскими учеными стратегия развития региона носит проектный ха-рактер и учитывает особенности мировой посткризисной экономики. Важно, чтобы эти особенности не оказались размытыми в окончательно утвержденном варианте документа

Влияние экономического кризиса распространилось и на перспективные планы развития целых макрорегионов. В частности, в конце 2008 года по указанию Правительства РФ началась работа по внесению изменений в Стратегию социально-экономического развития Сибири до 2020 года.

Новый вариант стратегии учитывает актуальные положения действующей Стратегии экономического развития Сибири до 2020 года, которая была утверждена 7 июня 2002 года распоряжением Правительства РФ, новые геополитические и экономические реалии, принятые отраслевые и федеральные документы стратегического характера. В ближайшее время новый документ должен пройти согласование в федеральных структурах, и пока нельзя сказать, какие изменения его ждут, но ясно, что именно он определит экономическое развитие территории в ближайшем десятилетии.

Инновации и углеводороды

Прежде всего, рассматривая вариант документа, разработанный специалистами СО РАН, можно отметить жесткую его привязку к конкретным территориальным проектам. Разработчики выделили важнейшие хозяйственные комплексы, в которых рассмотрели текущее их состояние и проблемы, а также дали поэтапный прогноз развития.

Для инновационной сферы основным вызовом времени становятся усиление глобальной конкуренции и нарастание скорости технических и технологических изменений, усиливающие разрыв между отечественными и зарубежными производителями, а также нарастание мобильности человеческого капитала, которое приводит к оттоку высококвалифицированных кадров из Сибири.  Поэтому ядром инновационной экономики Сибири должны стать наука, образование и комплекс высокотехнологичных отраслей.

Этот комплекс будет развиваться на юге Западной Сибири и образовываться на основе кластеров. Во-первых, в ОПК, созданных по инициативе государства (в Омске, Бийске, Новосибирске, Красноярске, с участием госкорпораций «Ростехнология», «Роснанотехнология»). Во-вторых, на базе крупных предприятий и закрытых административно-территориальных образований (Железногорск, Бийск, Кольцово, Бердск), а также  вокруг крупных научно-образовательных центров (Новосибирск — кластер приборостроения, силовой электроники, биотехнологий; Томск — развитие инфраструктуры особой экономической зоны (ОЭЗ), биотехнологии, информационные технологии; Алтайский край — биофармацевтический кластер). В-третьих, кластеры будут образовываться на инициативной основе как совокупность отраслевых предприятий в субъектах Федерации. В числе крупных инновационных проектов разработчики отмечают технопарк «Академгородок» (3,4 млрд рублей вложений до конца 2010 года); ОЭЗ технико-внедренческого типа в Томске; Сибирский федеральный университет в Красноярске; Кузбасский технопарк в Кемеровской области как центр разработки и продвижения технологий в области углехимии, разработки и распространения технологий подземной газификации угля.

Нефтегазовый комплекс сегодня испытывает необходимость резкого увеличения объемов и повышения качества геологоразведочных работ, повышения глубины переработки нефти и газа, развития нефте- и газохимии. Это продиктовано возросшей потребностью в  ресурсах стран АТР. В результате должна быть сформирована новая пространственная структура нефтегазового комплекса (НГК) Сибири. Наиболее крупными проектами тут представляются развитие НГК полуострова Ямал (объемы добычи газа — 320 млрд кубометров в год, инвестиции — 120 млрд долларов, оператор — ОАО «Газпром»); формирование Ванкоро-Сузунского центра нефтегазодобычи (добыча нефти — 42 млн тонн в год, инвестиции — 7,2 млрд долларов, операторы — НК «Роснефть», ТНК-ВР); завершение строительства Новоуренгойского нефтегазохимического комбината (мощность — 400 тыс. тонн полиэтилена в год, инвестиции — 0,8 млрд долларов, оператор — ОАО «Газпром»); строительство Новоуренгойской ГРЭС (мощность — 1 200 МВт, инвестиции — 2,5 млрд долларов, оператор — ОГК-1) и многие другие.

В угольной отрасли Сибири производительность труда на угледобывающих предприятиях выше российских отраслевых показателей, но значительно ниже мировых. Кроме того, проблемой является низкий уровень переработки энергетических углей на обогатительных фабриках: в 2007 году было переработано только 11%, в России — 19%, от добытого угля. В мире проходит переработку практически весь добытый энергетический уголь, что позволяет соблюсти стандарты качества угольной продукции. Соответственно, необходимо освоение новых технологий переработки, и для исполнения соответствующих программных мероприятий был бы полезен опыт соглашений между администрациями регионов и частными компаниями. Это позволит координировать политику на рынках топлива, определить степень участия в реализации стратегических проектов всех участников процесса.

Металлургия, машиностроение и лес

Основной целью развития металлургической промышленности является преобразование ее в динамично развивающуюся, высокотехнологичную отрасль. До 2020 года в отрасли будут введены новые заводы по производству первичного алюминия ОК «Российский алюминий» (РУСАЛ) — Хакасский (мощность 300 тыс. тонн в год); Богучанский (первая очередь — 300 тыс. тонн, полная — 600 тыс. тонн в год) алюминиевые заводы; завод в Иркутской области (600 тыс. тонн в год). Мощности Братского алюминиевого завода будут увеличены, а также реализован проект увеличения мощностей Иркутского алюминиевого завода. Особо нуждается во внимании грандиозный проект строительства компаниями ОГК и РУСАЛ электрометаллургического комплекса на базе Богучанской ГЭС стоимостью 4 млрд долларов. Это первый в России опыт создания подобного промышленного комплекса и региональной инфраструктуры двумя крупными компаниями с участием государственного капитала. Его реализация положит начало новому промышленному освоению Сибири. В медной подотрасли Сибири важнейший проект — создание транспортной инфраструктуры для освоения месторождений юго-востока Читинской области. Финансирование освоения полиметаллических месторождений (Лугоканского, Култуминского, Быстринского и Бугдаинского) ведет ГМК «Норильский никель», а в строительство железной дороги Нарын – Лугокан государство вложит 48,3 млрд рублей из требуемых 70,1 миллиарда.

В перспективе предусматривается разработка ряда полиметаллических месторождений Читинской области, Алтайского края, свинцово-цинковых месторождений республик Тыва и Бурятия и Красноярского края, включая строительство крупного металлургического предприятия. Ориентировочная стоимость проекта — 0,5–1 млрд долларов, мощность — 150–200 тыс. тонн цинка, 100–120 тыс. тонн свинца в год.

Вызовом для лесного комплекса Сибири сегодня является серьезное ужесточение условий доступа на международные рынки товаров и услуг. Если ранее при заключении контрактов на поставку лесной продукции во главу угла ставились качество, сроки и цена, теперь к ним добавились требования экологической сертификации по мировым стандартам. Инновационный сценарий развития лесного комплекса базируется на создании новых и модернизации старых производств в Красноярском крае, Томской области и Байкальском регионе.

Самый крупный по стоимости вложений инвестпроект отрасли на сегодня — строительство лесопромышленного комплекса в Богучанском районе Красноярского края, второй — создание в Асино (Томская область) комплексного лесопромышленного предприятия. Концепция возведения межрегионального (Иркутская область и Республика Бурятия) центра деревянного домостроения включает в себя создание четырех комбинатов домостроения и двух лесобумажных комбинатов по производству химико-термомеханической массы, картона и бумаги. Капиталоемким является и проект строительства деревоперерабатывающего комплекса в  Кемеровской области, ориентированного на строительство малоэтажного каркасно-панельного индивидуального жилья.

Помимо нового строительства, заявлено множество проектов модернизации уже существующих производств. В целом по СФО заявлена и начата реализация проектов в ЛПК на сумму более 170 млрд рублей, предполагается, что две трети средств вложат частные инвесторы.

Для сибирского машиностроения сегодня стратегической целью является превращение в инновационную составляющую экономики региона. Не позднее 2020 года должен быть обновлен и модернизирован в максимально большой степени производственный аппарат на действующих предприятиях. Основу новой структуры сибирского машиностроения должны составить кластеры, интегрирующие предприятия как традиционных производств, так и наукоемких — с участием малого, прежде всего венчурного, бизнеса. Машиностроительная отрасль должна обеспечить растущий спрос в лесном комплексе (основной, уже реализуемый проект — создание в Красноярском крае Центра лесного машиностроения на базе завода «Краслесмаш»); в ТЭК — такие предприятия, как новосибирский «Элсиб», Барнаульский и Бийский котельные заводы, могут выполнять заказы на производство намеченных к вводу энергетических мощностей во всех регионах СФО; в транспортном комплексе, цветной металлургии и горнодобывающей промышленности. Вполне реально, таким образом, к 2020 году добиться удвоения доли машиностроения в промышленном производстве Сибири.

Из первых рук

Виктор Суслов, один из разработчиков поправок к стратегии, член-корреспон-дент РАН, доктор экономических наук, заместитель директора Института экономики и организации промышленного производства (ИЭОПП) СО РАН, рассказал о принципиальных отличиях предложенного сибирскими учеными варианта документа от разрабатывавшихся ранее.

— В чем отличие подходов к созданию новой Стратегии социально-экономического развития Сибири до 2020 года?

— В новом варианте стратегии достаточно много изменений. Во-первых, это проектный подход. Это означает, что стратегия должна быть нацелена на реализацию нескольких (трех-четырех) десятков крупных инвестиционных проектов. В основном это инфраструктурные транспортные объекты, а также проекты добывающих производств.

Во-вторых, мы постарались найти общегосударственный подход к развитию сибирского макрорегиона. Сибирь — это все-таки часть России, и она должна следовать в русле общегосударственных интересов. Этими интересами являются территориальная целостность государства, достойные позиции страны в мире и выход по возможности в дальней перспективе на лидирующие позиции. Условием сохранения целостности государства является единое экономическое пространство, которого сегодня у нас фактически не существует — оно представляется достаточно фрагментированным из-за слабости транспортной и телекоммуникационной инфраструктуры, особенно на востоке страны, и чрезвычайно высокой территориальной дифференциации уровней социально-экономического развития. С транспортом у нас вообще все плохо — по сути в Сибири и на Дальнем Востоке нет общей инфраструктуры, жизнь теплится вокруг Транссиба и южнее. Все остальное — неосвоенные пространства. Кроме того, у нас есть несколько столиц регионов, которые просто не имеют железнодорожного сообщения, а некоторые и автомобильного. Поэтому одним из важнейших аспектов достижения заявленных целей является сокращение межрегиональных различий и, в частности, преодоление значительного отставания многих восточных регионов от среднероссийских показателей. Поэтому стратегические цели социально-экономического развития Сибири мы формулируем так: да, конечно, мы хотим прийти к созданию динамично развивающейся экономики инновационного типа, но главное, чтобы Сибирь соответствовала общероссийским стандартам, а по некоторым позициям — их превосходила. Например, уровень жизни здесь должен быть выше, чем в среднем по России, иначе территория будет непривлекательна для кадровых ресурсов. Также должны превосходить среднероссийские и темпы роста экономики. Естественно, все это приведет к качественному изменению миграционных потоков. В качестве стратегической задачи мы планируем заметный приток населения начиная с 2020-х годов. Если сейчас в Сибири и на Дальнем Востоке проживает порядка 30 млн человек, в перспективе это число должно возрасти до 38–45 миллионов. За счет внешнего притока населения — внутренних демографических ресурсов у нас мало.

— Какие-то изменения в отношениях центра и регионов, произошедшие за эти годы, нашли свое отражение в стратегии?

— Мы замечаем некоторое изменение ситуации. Одно время казалось, что отношение федерального центра к проблемам в Сибири стало более разумным. Возьмите стратегию развития железнодорожного транспорта — там более чем 80 процентов всех новых железных дорог планируется на востоке страны. Возьмите государственные инвестфонды — значительная часть средств из них распределялась на проекты, которые были связаны с развитием регионов Сибири, таких как Нижнее Приангарье, Кызыл. Возьмите туристско-рекреационные зоны — из шести четыре намечено создавать в Сибири. То же касается и создания технопарка в Новосибирске, федерального университета в Красноярске и особой экономической внедренческой зоны в Томске.

Это свидетельствует о том, что на определенном этапе государство продемонстрировало явное понимание необходимости переноса акцентов в развитии регионов на Сибирь и Дальний Восток.

Но потом государство сосредоточилось на других задачах. Конечно, немалую роль тут сыграл кризис. Сегодня мы исследуем его влияние и пытаемся понять, в какой мере его последствия замедлят сроки реализации намеченных планов — возможно, на 2–3 года.

— Как в связи с кризисом меняются приоритеты, точки роста экономики?

— Наши исследования приводят к пониманию того, что мир после кризиса будет другой и направления стратегического развития экономики, конечно, изменятся. Пока они четко не определены, можно лишь сказать, что это будут высокотехнологичные производства, инновационная экономика. В Сибири должны получить развитие ресурсные проекты, а также должны развиваться верхние «этажи» экономики. В новом мире ресурсы не будут играть определяющую роль. России, и Сибири в частности, без стратегического понимания этого придется в подобных условиях нелегко. Начав сейчас развитие в принципиально новых направлениях, регион может стать лидером в них гораздо скорее, чем догонит весь мир в традиционных технологиях. Все зависит от того, какие меры будут приниматься нашим правительством.

Сегодня все крупные инвестпроекты практически заморожены, во всяком случае, их реализация идет не теми темпами, какие ожидались до кризиса. Впрочем, качество некоторых проектов невелико. Так, программа развития Нижнего Приангарья без инфраструктурной составляющей — создания Северо-Сибирской магистрали — не даст ожидаемой отдачи, вопросы тут нужно решать в комплексе.

— Какие проекты, на ваш взгляд, можно считать определяющими будущее Сибири? По-прежнему ли упор в развитии экономики региона будет на сырьевую составляющую?

— Сибирь, конечно же, останется ресурсодобывающим регионом. Тут никуда не деться, в России и мире это крупнейшая кладовая. Потребность в ресурсах (например, в нефти и газе), скорее всего, исчезнет раньше, нежели они сами, — как всегда и было в истории. Поэтому нужно их быстрее реализовывать, добывать и транспортировать — добывающие производства поэтому будут развиваться.

Но любой ресурсоориентированный регион обречен в перспективе, если его экономика не будет диверсифицирована. Имея это в виду, нужно, наряду с добычей и первичной переработкой, заниматься и глубокой переработкой природного сырья, высокотехнологичными, наукоемкими проектами. Именно с этим связана необходимость опережающего роста экономики Сибири.

Поэтому необходимы серьезные программы развития наукоемких производств. Новые материалы, приборостроение, силовая электроника, «умные» сети, биофармацевтика, софтвер — все это перспективные направления. Бизнес сам этого развивать не будет, особенно в Сибири, если его не стимулировать, не подстегивать.

Второе: нужны программы, нацеленные на взаимовыгодное сотрудничество с Японией, Китаем, Южной Кореей. Причем экспортировать туда нужно не сырье (как это предусмотрено соглашением о 205 совместных проектах, подписанным высшими руководителями России и Китая в сентябре прошлого года), а продукцию глубокой его переработки. Приграничное сотрудничество, ориентация на экономическое взаимодействие со странами-партнерами — это вторая группа программ, требующих государственного участия. Иначе это может превратиться в выкачивание наших ресурсов.

— В связи с кризисом появились сложности с привлечением бизнеса к реализации проектов. Какие механизмы привлечения тут разумно развивать?

— Необходимый механизм уже есть — это привлечение бизнеса на основе государственно-частного партнерства (ГЧП). Бизнес тем охотнее идет в проекты, чем более они выгодны. В Сибири доля государства в проектах на основе ГЧП, по понятным причинам — климатическим, инфраструктурным, — должна быть выше. Другое дело, что у нас об этом пока только говорится. Попытки финансирования проектов на основе ГЧП еще до кризиса натолкнулись на непреодолимые противоречия с существующим законодательством. Например, по закону нельзя вести финансирование проекта из разных источников. То же самое и с инновационной деятельностью — о ней говорят, но есть закон, в соответствии с которым вся интеллектуальная собственность должна быть федеральной. Поэтому зря мы радовались закону, позволившему создавать фирмы при вузах: интеллектуальной собственностью эти компании все равно не могут распоряжаться.

Законодательство надо исправлять, что-бы в полной мере заработало ГЧП, и пока этого не будет, все останется на словах.

Работа над ошибками

Процесс согласования новой стратегии развития региона федеральным центром не менее важен, чем процесс ее создания. А возможно, и более важен, если вспомнить опыт начала 2000-х, когда разработанная специалистами полпредства СФО и СО РАН первая региональная стратегия стала в результате внесенных наверху правок невнятным, почти не содержащим первоначальных научно-обосно-ванных положений документом.

Механическое включение в перечень инвестиционных проектов всех имеющихся на уровне регионов планов, вплоть до ввода в действие отдельных подстанций либо новых агрегатов на отдельном производстве, приведет только к замутнению общей картины, к невозможности сосредоточиться на главном. Обобщение показателей экономического развития всех субъектов СФО, которые могут и не вязаться друг с другом, огромное количество мелких проектов, абсолютно не определяющих характер экономики, могут «похоронить» стратегию под собственным грузом.

Настоящая стратегия регионального развития должна содержать, по сути, четко сформулированные политические обязательства власти, направленные на исполнение документа в полном объеме. Но если сами будущие исполнители сначала согласовывают, а потом его утверждают, появляется соблазн сократить объем жестких обязательств, заменив их декларациями намерений без цифр и сроков. Такой опыт работы над стратегией развития Сибири уже есть, и повторяться не нужно.

В публикации использованы материалы проекта Стратегии социально-экономи-ческого развития Сибири до 2020 года с правками по состоянию на март 2010 года, а также вариант документа, предложенный учеными ИЭОПП СО РАН.

 vrez_picture_1

Цель — глубокая переработка

«Кризис не делает кого-то слабым, он просто выявляет тех, кто уже слаб, — считает Брайан Макдональд, заместитель гендиректора, управляющий директор бизнес-единицы «Илим Восток»

— В связи с кризисом изменились ли приоритеты в целлюлозно-бумажной отрасли?

— Приоритеты не поменялись — все, что было важно до кризиса, важно и сейчас. Для того чтобы быть успешными, нам надо производить востребованные товары надлежащего качества, мы должны поставлять их клиенту вовремя, и конечно, наши производственные затраты должны быть низкими. И неважно, что мы предлагаем — промышленное изделие или продукт с высокой добавленной стоимостью.

— Как идет сегодня процесс обновления?

— Мы рассматриваем любые возможности для роста, будь то новые продукты, рынки или клиенты. В частности, наш план «Илим-2010», который включает масштабные инвестиции в новый завод в Братске. Для реализации этого проекта мы используем самые современные мировые технологии. Также наши отделы продаж и логистики разработали инновационные способы транспортировки грузов, и мы смогли улучшить схему поставки целлюлозы и картона для внешних слоев гофрокартона в Китай.

— Что в приоритетах развития сибирских подразделений компании сегодня?

— Стратегия развития сибирских предприятий Группы «Илим» заключается в наращивании мощностей по производству хвойной целлюлозы для китайского рынка. Основные элементы этой стратегии — снижение цены на древесину за счет инвестиций в лесозаготовительную, транспортировочную и дорожно-строительную технику, ликвидация «узких мест» завода в Усть-Илимске, превращение Братского завода в самое крупное предприятие по производству хвойной целлюлозы в мире.

Наши планы соответствуют стратегии государства, нацеленной на глубокую переработку и более полное использование лесного сырья.