Территория здравого смысла

В логике постиндустриального развития не человек живет для экономики, а экономика работает для человека. В этом ключе и необходимо развивать российские города и регионы, постепенно отказываясь от «мегастроек» индустриальной эпохи в пользу небольших проектов, формирующих комфортную среду, считает директор региональной программы Независимого института социального развития Наталья Зубаревич

Наталья Зубаревич

— Зарубежные эксперты много говорят о том, что в Сибири необходимо в первую очередь формировать комфортные условия для жизни людей. Насколько это вообще реально?

— Города постиндустриальной эпохи развиваются и притягивают людей благодаря комфортной среде и широкому спектру возможностей. Постиндустриальное население не привязано к рабочему месту, оно его выбирает. Креативный социум как самозаводящаяся машинка притягивает других, и все они двигают город дальше. Так работает экономика на Западе. Наша экономика построена по-другому. На одном полюсе маячит Госплан и проекты типа Богучанской ГЭС. На другом конце — американцы с абсолютно здравой идеей развития комфортных городов. Вот с этих двух сторон нам и надо двигаться к здравому смыслу. Американский подход в России пока не применим, как и госплановский, потому что у нас вроде бы рыночная экономика, а в ней государство не планирует строительство заводов, фабрик, оно лишь облегчает бизнесу инвестиционный процесс, понимая, что это главное. Как можно привлекать инвестиции? Рассмотрим два типа территорий: освоенную, к которой относится и Новосибирская область, и территорию нового освоения, на которой лежат какие-то ресурсы. Вкладываться в инфраструктуру, чтобы бизнес пошел в лес за нефтью — один приоритет, но это значит, что государство опирается на ресурсное развитие своей экономики. Или же оно говорит: ребята, с бизнесом разбирайтесь сами, привлекайте деньги с открытых рынков и прокладывайте трубы или дороги. А я ограниченное количество своих ресурсов направлю туда, где живут люди. А поскольку люди — это капитал, и очень важный капитал, я буду вкладывать в то, что сделает их жизнь комфортной.

— Но ведь у нас вроде бы можно привести примеры и таких инвестиций…

— Можно. Но в России все делается однобоко, деньги вкладываются, например, в Дальний Восток. Но так происходит только потому, что там граница с Китаем и поэтому людей, живущих там, надо удержать на земле. По сути, это стратегия закрывания границы телами. Ну и с боку бантик — это Олимпиада в Сочи. Мы же по мелочам не работаем. Наше государство делает выбор в пользу трубы и инвестиций не в людей, а в сидельцев на границе. А инвестиции в людей подразумевают вложения в города, их у нас немного, но именно в них собран тот самый креативный потенциал страны. Мы неправильно определились с приоритетами — у нас они по-прежнему из эпохи геополитики. На это накладывается и система российских институтов сверхцентрализации — например, налоговая система, при которой основные ресурсы идут в федеральный центр. Остальные города, кроме Москвы и Санкт-Петербурга, — нищие. А когда нет ресурсов, существенно сужается свобода выбора. Но всегда появляются люди, которые думают чуть лучше, которые делают чуть лучше. И если они оказываются в нужном месте и в нужное время, то двигают развитие. Чтобы такие люди не пропадали, должны работать социальные лифты. Но в Российской Федерации проблема неправильных приоритетов сильно усугубляется проблемой неправильной социальной мобильности, потому что у нас все решает не конкуренция, а принцип лояльности. Денег мало, степень свободы минимальна, и на эту почву должны приходить люди с очень сильным креативным потенциалом, способные работать в таких жестких условиях. Но этот канал перекрыт.

— И что остается?

— Остается, естественно, развитие с помощью бизнеса, который есть всегда и в любом крупном городе. Это средний и малый бизнес, гостиницы, сервис, развлечения — словом, все то, что будет при любом президенте, пока в России сохраняется рыночная экономика. Другое дело, через какие барьеры будет пробиваться это развитие? Но все равно мы будем создавать эту среду. Есть платежеспособный спрос, есть достаточно продвинутое население, если его доходы не будут расти (а сейчас это вопрос), то процессы развития будут очень долгими. Но среда будет переформатирована. Встает вопрос: а как эти импульсы из потребительской среды будут смещаться в сторону политики? Вы же не можете в одних сферах двигаться вперед, а в других — назад, это чревато диссонансом, который разрушит систему. Пока на этот вопрос нет ответа. Бизнес, конечно, живет и растет, но всех предпринимателей волнует проблема сохранения их собственности. Все свои силы бизнес, особенно идущий во власть, бросает на два направления: контролировать, чтобы не отняли, и отбить себе погонный метр границы, чтобы жилось немного легче.

— На каких проектах должны быть сосредоточены инвестиции в человека?

— У нас в городах любят огромные стадионы, дворцы культуры, хотя это, несомненно, атрибуты уходящей эпохи. Например, в Ханты-Мансийске построили комплекс на 30 тыс. посадочных мест (при том, что в городе около 100 тыс. жителей), только для того, чтобы раз в год принять фестиваль «Дух огня». Но я рада тому, что вот тот госплановский полюс, о котором я говорила вначале, логика размещения производительных сил забываются тогда, когда заканчиваются деньги. Нет денег — нет размещения. Поэтому я за то, чтобы бюджет был скромным, тогда, наконец, мы начнем заниматься тем, чем нужно. Точечно, локально, но займемся ремонтом нашей инфраструктуры.

— Решит ли проблему формирования комфортного города создание агломераций, и по какому сценарию должны идти интеграционные процессы в муниципалитетах?

— Знаете, когда принимали печально известный ФЗ № 131, все эксперты говорили о том, что этого не нужно делать, хотя бы потому, что он существенно урезал полномочия органов муниципальной власти, в том числе, финансовые, а также обрубил возможность горизонтальной интеграции. У нас большая многообразная страна, и такое жесткое прописывание функций на пользу ей не пошло, более того — показало тотальное недоверие к низовому уровню управления. Ведь логично, когда мэры близлежащих городов сядут и договорятся о том, как им работать вместе ради блага жителей. По логике же нашего законодательства проще административно объединиться, поскольку отсутствуют механизмы горизонтального делегирования полномочий по договорам. Поэтому, если агломерация есть новая форма административного устройства, то по факту это объединение. Так в мире никто не делает — в основном в агломерациях создаются совещательные органы, которые и решают основные вопросы. Преимущество координационных структур над административными состоит в том, что они более гибкие и лучше учитывают интересы разных сторон, потому что административная структура всегда действует в интересах одного центрального звена. Может быть, именно такой способ решения проблем у нас доминирует потому, что Россия — негибкая страна, мы не умеем договариваться. Так что если агломерация — это форма административного объединения — я против этого. А если это попытка создать дополнительную структуру, снижающую законодательные противоречия, которая дает возможность более гибко жить в рамках Налогового кодекса РФ, горизонтальных перетоков денег — я за.

— Бюджеты муниципалитетов очень малы, и есть примеры, когда именно из-за недостатка средств возникают необычные решения, способствующие развитию территории. Но эти решения очень тесно завязаны на факторе личности руководителя муниципалитета. Следует ли таких людей поднимать наверх для решения более масштабных задач?

— Действительно, в России есть много мест, где успех развития территории зиждется на качествах ее руководителя. Но таких людей в России пока очень мало, поскольку российская система подготовки не ориентирована на формирование таких креативных личностей с особым подходом к делу. Заметим — такие люди не появляются на территориях, где концентрируются большие ресурсы, в основном они возникают в терпящих бедствия регионах, на которые не положен глаз искателей власти. В результате там образуется некий вакуум, который может выдать действительно адекватного человека, понимающего, как надо делать, и способного это провести. Там же, где ресурсы концентрируются, нынешняя система не выдает креативных людей.

Подготовил к публикации Сергей Чернышов