Кунг-фу регио­нального масштаба

Спецвыпуск
Москва, 16.12.2013
«Эксперт Сибирь» №50 (402)
Стагнация в экономике и сокращение бюджетных доходов — хороший повод подумать над эффективностью работы регио­нальных правительств, уверен полпред президента в Сибири Виктор Толоконский

Фото: Виталий Волобуев

Сводки новостей этого года из области государственного управления выглядят безрадостно: неуправляемая стагнация, уменьшение доходной части и рост долговой нагрузки регио­нальных бюджетов, а также отсутствие внятных программ развития на местном уровне. Полпред президента РФ в СФО Виктор Толоконский часто говорит о том, что многие регио­нальные проблемы — от неэффективного управления, а значит, эти проблемы преодолимы. Негативные обстоятельства необходимо повернуть вспять — этим новые подходы похожи на восточные боевые искусства. О стратегии действий в новых экономических условиях Виктор Толоконский рассказал в очередном интервью «Эксперту-Сибирь».

«Средние результаты»

— Поскольку мы встречаемся в декабре, нельзя не задать обычный для этого времени вопрос: какие тренды минувшего года вы могли бы выделить?

— Можно, конечно, говорить о новых стройках, вводе новых мощностей. В частности, в этой связи я всегда отмечаю ввод в строй в этом году Богучанской ГЭС, на которой, к сожалению, мне еще не удалось побывать. Уже работают энергоблоки станции, построены ЛЭП, и Богучанская ГЭС уже становится «драйвером» развития экономики Нижнего Приангарья. Сейчас, в частности, там планируется строительство новых заводов с эффективными производствами, например, алюминиевого с низкой себестоимостью конечного продукта.

Если же говорить в целом, то мы имеем экономический рост как по округу, так и по отдельным регионам. Более того, в этом году Сибирь достигла общероссийских показателей роста, что удается пока нечасто. Мы имеем совершенно иные результаты в сельском хозяйстве, поскольку предыдущий год был засушливым и неурожайным. В этом году рост урожайности будет на десятки процентов больше — об этом уже можно говорить. Были некоторые опасения по поводу вступления России в ВТО и кризиса в пищевой отрасли, но мы видим, что на инвестиционные процессы это событие прак­тически не повлияло. В целом ряде регионов строятся свинокомплексы, крупные птицефабрики. Инвесторы не боятся вкладывать деньги в эти отрасли.

Кроме этого, есть менее значимые для общероссийской повестки, но значительные для отдельных регионов объекты. Например, модернизация предприятий коммунального хозяйства в Туве.

В целом по округу растет количество населения — в основном, за счет естественного прироста. Рождаемость была примерно на уровне прошлых лет, но заметно снизилась смертность. Да, сальдо миграции по Сибири отрицательное, но это компенсируется естественным приростом. Поэтому население по итогам этого года мы точно не теряем. Если резюмировать, то можно сказать, что результаты по году обычные. Другое дело, что 2013 год отличается от предыдущих тем, какие усилия были затрачены на достижение этих результатов.

— О каких усилиях идет речь?

— Этот год имел совершенно иные внешние условия развития — например, мы наблюдали особую ситуацию на внешних рынках, низкие цены на сырье. То есть, получается, что фактически мы имеем те же показатели работы, а финансовые результаты — ниже. Скажем, Кузбасс добудет те же 200 миллионов тонн угля, металлурги не снизят производство в тоннаже, но цены на экспортные товары стали меньше. Значит, предприятия теряют денежную эффективность, прибыль, рентабельность. А потеря рентабельности — это замедление инвестиционного процесса, там, где он традиционно активный. Потому что в крупных промышленных регионах Сибири основной источник инвестиций — это ресурсы самих предприятий.

А за счет этих процессов мы теряем и доходы бюджета. Опять же, если смотреть по результатам, по объему бюджетных инвестиций в экономику, то никаких снижений нет. Но растет дефицит бюджетов, растет внутренний долг — это совершенно очевидные проблемы. И это еще один фактор приложения больших усилий для выполнения поставленных задач.

«Пора определять приоритеты»

— Нет ли в связи с ростом напряженности бюджетов ощущения, что достижение заданных социальных задач далось слишком большой ценой?

— Когда речь идет о решении приоритетных задач социального развития — вопрос цены не стоит. Здесь нужно говорить о двух вещах. Во-первых, в каждом регионе существуют резервы повышения доходов региона. Просто когда бюджет профицитный, на это особенно никто не обращает внимания.

Во-вторых, сейчас перед каждым регионом стоит задача структурного обновления расходов. В «тучные» годы мы могли наращивать расходы по всем направлениям, увеличивать и инвестиции, и социальные программы. Сегодня, когда роста доходов больше нет, необходимо жестко выделять приоритеты, оптимизировать расходы на бюджетную сферу и за те же деньги добиваться более качественных результатов.

Скажем, когда я был губернатором Новосибирской области, в таких случаях мы принимали специальные программы увеличения доходов и оптимизации расходов. Это был подробный план действий, и от всех органов власти требовалась более качественная работа.

— Но сейчас регио­нальные правительства идут по самому простому пути — сокращают инвестиционные расходы и берут кредиты. При этом понятно, что в ближайшие годы ситуация с доходами бюджета, скорее всего, не улучшится. Разве это не мина замедленного действия?

— На самом деле, простых ситуаций не бывает. Еще раз хочу сказать, что мы очень долго жили безо всяких ограничений, доходы бюджета росли на 15–20 процентов в год, у нас всегда были избыточные ресурсы. И сейчас эта инерция не преодолена, хотя на самом деле оптимизацией бюджетных расходов необходимо было заниматься еще год назад, потому что тогда стало очевидно, что ситуация изменяется. Скажем, еще в начале этого года я говорил коллегам из правительства Новосибирской области: «Большого роста доходов не будет, вы необоснованно планируете прибыль — ее такой быть не может, вы необоснованно планируете доходы». Уверен, что во многих регионах схожая ситуация.

Необходимо оптимизировать расходы на регио­нальном уровне, отказываться от странных затрат. Например, в бюджете Новосибирской области заложены большие расходы на имидж региона — это что, инвестиции в развитие? Это просто безобразие. Никогда не было такого, чтобы из регио­нального бюджета направлялись сотни миллионов руб­лей на подобные вещи. Я не говорю, что те же форумы не нужно проводить. Но искусство управления в том, чтобы проводить их без дополнительных бюджетных расходов. Так, когда мы готовились к первой «Интерре» (международный инновационный форум в Новосибирске. — Ред.), позиция региона была в том, что мы на это дополнительных денег не потратим. Просто все ведомства отказались от каких-то текущих мероприятий и сконцентрировались на проведении событий в рамках «Интерры».

Другой пример: коммунальные тарифы каждый год увеличиваются на пять–десять процентов. И некоторые регионы автоматически повышают затраты на «коммуналку» для государственных учреж­дений и предприятий. Почему? Неужели нет резервов для оптимизации этих расходов? Например, можно заняться энергосбережением, поставить счетчики и соответствующее оборудование.

Наконец, во многих регионах есть достаточно заметные бюджетные ассигнования на мероприятия, не свойственные функциям субъекта федерации. Я не говорю, что эти деньги украли — нет, их просто израсходовали так, как не должны были.

— Можете привести пример?

— Например, летом в Новосибирской области было принято решение выделить оперному театру (Новосибирский государственный театр оперы и балета. — Ред.) 40 миллионов руб­лей на постановку спектакля. Но этот театр — федеральная структура, он устойчиво финансируется. И таких примеров можно найти немало.

А дальше идут резервы второго порядка — сложные в управлении, но тоже достижимые. Например, много вы слышали дискуссий о снижении стоимости строительства детских садов? Но это один из способов оптимизации бюджетных расходов. Скажем, в Новосибирске дефицит мест в детских садах — около 10 тысяч. При этом есть около 20 зданий типовых детских садов, которые используют другие структуры. Это не бизнес, которому когда-то продали помещения, нет — это государственные и муниципальные организации, структуры мэрии, таможня, учреждения дополнительного образования. Этим структурам не нужны длинные коридоры, объемные холлы, которые по СНИПам необходимы детским садам. Так, может быть, переселить их в офисные помещения? Потому что стоимость квадратного метра в офисных зданиях стоит 30 тысяч руб­лей, а в новом детском саду — 70 тысяч руб­лей. Экономия более чем в два раза! Или вместо двухэтажного построить трехэтажный садик — на те же затраты по окружающей инфраструктуре мы получим большее количество мест.

Или расходы на заработную плату — казалось бы, чего здесь оптимизировать, когда нужно просто повышать? Но вот в школу приходят молодые учителя, которым пока невозможно давать большую учебную нагрузку. С другой стороны, они вполне могут вести дополнительные секции и кружки — тем более что бюджет несет колоссальную нагрузку на содержание отдельных учреждений дополнительного образования. В итоге получается, что и бюджетные средства экономятся, и молодой учитель получает повышенную зарплату.

«Не нужно бояться инвесторов из Китая» 064_expert-sibir_50.jpg
«Не нужно бояться инвесторов из Китая»

— А как быть с сокращением бюджетных инвестиций в экономику?

— Есть много подходов, которые позволяют оптимизировать инвестиционные процессы. Например, я убежден, что бюджету не следует строить на свои деньги спортивные объекты — лучше гарантировать частному инвестору доходность по этому объекту и брать его в аренду для государственных нужд. Или вернемся к тем же детским садам. Ранее в Новосибирской области мы делали так. Если муниципалитет освобождал существующее помещение под детский сад, то он получал за каждые сто мест 10 миллионов руб­лей из областного бюджета. Проще говоря, новые 30 мест нам бы стоили 20 миллионов руб­лей, а так мы эту же работу сделали за три миллиона — это же ощутимая разница. А субсидии шли на оснащение площадей.

Возьмем процесс перевода муниципальных учреждений в статус автономных. Я как губернатор говорил директорам учреждений: гарантирую вам, что вы будете получать из бюджета столько, сколько получаете сейчас. Но не больше. Взамен вы получаете свободу в привлечении частных средств. Могу сказать, что положение регио­нальных театров сейчас лучше, чем пять–шесть лет назад.

— В связи с повышением зарплаты бюджетникам, особенно в сельских районах, складывается дисбаланс между доходами служащих муниципальных учреждений и органов власти и работающими в частном бизнесе. В связи с этим происходит переток кадров из производящего сектора. Вы рассматриваете это как проблему?

— Не соглашусь, что это проблема. Любой рост доходов населения — благо для малого бизнеса, потому что единственное ограничение для его развития — это рынок. Рост доходов — это рост активности населения, рост покупательной способности. Кстати, это один из факторов, благодаря которым удалось сохранить темпы экономического роста. Потребительское кредитование, рост доходов — все это было очень важным.

Но также важно было сохранить привлекательность для работы бюджетных сфер. Потому что утратить хороший имидж работы врача или учителя можно быстро, а восстановить его будет сложно. Таким образом, акцент на социальную сферу стратегически был очень правильным.

«Ничего не отменяется»

— Еще один вечный вопрос последних лет — особое внимание к развитию Дальнего Востока. Недавно опять сменилась стратегия, теперь там предлагается создание особых зон опережающего развития, которые будут работать на экспорт. Как это отзовется на развитии Сибири?

— Я не думаю, что названный подход — новый. Так было всегда. И для Сибири также важно усиливать экспортную ориентацию своей экономики. Долгое время мы как бы не замечали, что у нас под боком есть стремительно растущие рынки Китая и Юго-Восточной Азии. Люди из Бурятии и Иркутска ездили в Милан и Мюнхен налаживать деловые связи, когда рядом был и остается рынок, готовый потреблять все: от энергетических ресурсов до продуктов питания. Близость к восточным рынкам — одно из самых мощных конкурентных преимуществ Сибири.

Если вы видите риски в привлечении иностранных инвестиций, то это ложные тревоги. Китай сегодня перенасыщен ликвидностью, он готов предоставлять дешевые кредиты и инвестиционные ресурсы. Нет ничего страшного, если здесь будут созданы совместные предприятия — более того, эти мощности нужно строить как можно быстрее и активнее. Поскольку, если у китайских партнеров будут активы в Сибири, то они тем более будут заинтересованы в том, чтобы продвигать продукцию этих предприятий у себя в стране.

— На основе того, что известно из публичных источников, можно сделать вывод, что главный поворот новой стратегии — отказ от льготирования целых регионов в пользу отдельных небольших зон. Значит, прежде принятые льготы будут отменены?

— Нет, ничего не отменяется. Льготный налоговый режим на территории Дальнего Востока и Байкальского региона закреплен в законе и начнет действовать со следующего года. Другое дело, что этих льгот еще недостаточно, чтобы переломить ситуацию, чтобы инвестиции пошли в регион большим потоком. С другой стороны, в уже принятом законодательстве прописаны и особые зоны экономического развития — у нас есть опыт льготирования отдельных производственных комплексов.

— Иркутской области, Бурятии и Забайкалью можно ждать, что на их территории появятся эти зоны опережающего развития?

— Да, наши регионы там названы. И сейчас мы хотим масштабировать этот опыт на всю Сибирь. Важно, чтобы отдельные регионы по собственной инициативе могли применять «дальневосточные» налоговые льготы. В числе приоритетных — буквально три–четыре региона, куда объективно трудно привлечь инвесторов в силу отдаленности либо высокой доли сельского населения. По сути, в эту сторону нужно немного развить законодательство об особых экономических зонах. При этом не надо бояться, что такие зоны сразу станут офшорами. Нет, нынешние информационные системы достигли такого уровня, что все налоговые льготы можно легко привязать к конкретной деятельности. Производишь реальную продукцию на территории — получаешь льготы, а если только формально здесь зарегистрировался — работаешь, как и все.

— Буквально сейчас происходит «распечатывание» Фонда нацио­нального благосостояния, средства из которого пойдут на крупные инвестпроекты. Реально ли Сибири получить эти деньги на заявленную реконструкцию Транссиба и БАМа?

— Для нас решение государства вложить в развитие Транссиба и БАМа 100 миллиардов руб­лей очень важно. Это существенные изменения как для Восточной Сибири, так и для Западной. Потому что, например, уголь из Кузбасса в восточные порты возится как раз по железной дороге, мощности которых ограничены. В структуре затрат на модернизацию этой инфраструктуры есть и бюджетные средства, заложенные еще в рамках программы развития Дальнего Востока и Байкальского региона. Там есть средства инвестпрограмм РЖД, «Российских сетей» и, конечно, Фонда нацио­нального благосостояния.

«В Сибири все для этого есть»

— Месяц назад в Иркутске вице-премьер российского правительства Дмитрий Рогозин заявил, что ключевые предприятия космической отрасли будут перенесены на восток, ближе к строящемуся космодрому «Восточный». Вам известны какие-то подробности?

— Подробно с материалами по этой теме мне пока не удалось ознакомиться. Но на самом деле Сибирь уже давно является производителем космической техники. Достаточно назвать только производство космических аппаратов в Железногорске Красноярского края, вокруг которого сформирована и система малых предприятий, и подготовка кадров. Второе — именно в Сибири и на Дальнем Востоке сосредоточено много отраслевых производств. У нас в Омске, Новосибирске, Красноярске, Комсомольске-на-Амуре много предприятий, связанных с ракетостроением, производством летательных аппаратов и комплектующих. Наконец, Сибирь — это мощный научный потенциал. По существу, наукоемкие производства здесь уже есть, и если мы говорим о развитии космической отрасли, то здесь ничего не нужно начинать с нуля. То, что в Сибири для этого уже имеется потенциал, у меня никаких сомнений не вызывает.

У партнеров

    «Эксперт Сибирь»
    №50 (402) 16 декабря 2013
    Итоги года
    Содержание:
    Мысли года

    В течение года мы беседовали со многими людьми. Среди них были бизнесмены и чиновники, ученые и промышленники, ректоры вузов и банкиры. Был даже один общественный деятель, боровшийся с произволом в сфере ЖКХ и в итоге приглашенный губернатором на должность руководителя Государственной жилищной инспекции. Часть этих бесед потом была опубликована в журнале в виде интервью. Наиболее интересные мысли из различных текстов мы решили собрать на этом развороте.

    Реклама