Инкубатор для программистов

Русский бизнес
Москва, 29.10.2007
«Эксперт Юг» №2 (2)
Сделав ставку на продажу продуктов интеллектуального труда, основатели таганрогской компании «Программные технологии» скоро столкнулись с катастрофической нехваткой квалифицированных кадров. Они разработали собственную систему их подготовки и обучения

«Карты очень красивы. Они нравятся всем, — говорит Дмитрий Бартошевский (на фото стоит), вице-президент таганрогской софтверной компании “Программные технологии”. — Наш американский партнер — одна из крупнейших в мире компаний по производству и продажам геоинформационных систем — даже проводит ежегодные конкурсы карт. Не только электронных — рисованных, снимков из космоса и с высоты птичьего полета, топографических, гравюр. В них столько красоты и в то же время логики. Это, наверное, один из наиболее удавшихся человечеству вариантов симбиоза алгебры и гармонии». Столь романтические рассуждения никак не вяжутся с общепринятым представлением о программировании как о сухой, оторванной от реальности науке, а о программистах как о прагматичных и «просчитанных» людях. Да и к созданию бизнеса основателей подтолкнули вовсе не меркантильные интересы. Президент компании Леонид Берштейн, профессор Таганрогского технического института Южного федерального университета (ТТИ ЮФУ, бывший ТРТУ), говорит,что для него главной причиной стала нищета российского высшего образования, которая не позволяет развивать действительные таланты и способности студентов. А Дмитрием Бартошевским двигала юношеская мечта создать чисто российскую компанию программистов, навеянная примером «Майкрософта».

Мозги как средство производства

Основное направление деятельности компании «Программные технологии» — создание геоинформационных систем (ГИС). ГИСы — это программные приложения к электронным географическим картам, которые позволяют просматривать их в интерактивном режиме и выполнять с ними различные операции. Пакет операций зависит от целей как самой карты, так и ГИСа. Направление это было избрано в некотором смысле случайно. В 1996 году в ТРТУ из США приехал бизнесмен Билл МакНилл, создававший в то время собственную картографическую компанию. Поскольку американец собирался сделать создание электронных карт, снабженных ГИС, одним из направлений своей деятельности, ему необходимы были специалисты-разработчики программного обеспечения. В ТРТУ он был знаком с профессором Берштейном, поэтому и направился на берега Азовского моря.

Впрочем, Леонид Берштейн и Дмитрий Бартошевский уверены, что выбор МакНилла не был случайным. Они напоминают, что на территории Ростовской области еще в советские времена были заложены основы для формирования кластера наукоемкой промышленности, и сфера IT с момента ее появления была частью этого поля. К сожалению, Ростовская область уже очень много лет не относится к особо продвинутым регионам в инновационной сфере. Традиционно такими центрами считаются Новосибирск, Дубна, очень сильные позиции занимает Петербург. Впрочем, и в Ростове осталось немало сильнейших вузов с очень мощной научной базой, которые начали готовить IT-специалистов еще в советские времена в соответствии с тогдашними требованиями и технологиями. И в Ростове-на-Дону, и в Таганроге, и в Новочеркасске их выпускниками укомплектовано немало наукоемких предприятий, научно-исследовательских институтов, научно-проектных и конструкторских подразделений.

  Фото: Татьяна Черкезян
Фото: Татьяна Черкезян

«Билл МакНилл, — говорит Дмитрий Бартошевский, — конечно, прочитал в одном из бизнес-журналов, как это часто бывает, что в России много сильных и сравнительно дешевых программистов, способных и привыкших решать нестандартные задачи. Он наверняка поискал информацию, где в России более или менее высок кадровый ресурс и уровень подготовки нужных ему специалистов. А тот факт, что он лично знал профессора Берштейна, стал лишь дополнительным аргументом в пользу именно нашего региона».

А вот насчет дешевизны труда российских программистов американец несколько погорячился. «Наша рабочая сила совершенно не дешевая, — говорит Анна Никифорова, менеджер по персоналу компании “Программные технологии”. — На всех IT- конференциях часто приходится слышать: если хотите сделать программу быстро — идите к индусам. Если хотите сделать хорошо — к русским. Индусы взяли довольно общее техзадание и побежали писать. Они пишут с бешеной скоростью, очень дешево, но иногда заказчику нужно не это. Требования в нашей сфере очень высоки. Они включают в себя качество кода, то, как он протестирован, как прописаны архитектура и дизайн программы. Мы даже иногда помогаем заказчику специфицировать требования, чего не делают те же индусы. Кроме того, карта — это огромный и сложный объект. Даже в самой небольшой несколько сотен элементов, их все надо перебрать, все они должны безукоризненно взаимодействовать с программой. Если мы не будем соответствовать этому качеству и уметь решать сложные нестандартные задачи со многими неизвестными, мы очень быстро сойдем с дистанции. Честно говоря, это вообще наше единственное конкурентное преимущество на рынке программирования».

толчком для создания рынка под российскую BuSINeSS MAp может со временем стать обострение конкуренции среди компаний, озабоченных региональной экспансией. Особенно в сфере логистики — с нашими-то расстояниями!

Таганрогские отцы-основатели «Программных технологий» никогда и не сомневались, что у российских программистов очень высокая репутация во всем мире, спрос на их труд неизменно велик, и иностранцы готовы платить за них хорошие деньги. Приезд американского бизнесмена стал только лишним тому подтверждением. Поначалу они с Леонидом Берштейном договорились о разработке некоторых небольших проектов. Это сотрудничество вылилось в то, что группа аспирантов, среди которых был Дмитрий, поехала на стажировку в США в компанию МакНилла. Там они произвели весьма сильное и благоприятное впечатление на американских коллег и сумели их убедить, что «у нас все такие». И МакНилл решился на создание совместного американско-российского предприятия в провинциальном городе Таганроге. Позднее он продал свою компанию вместе с долей в СП американскому же частному научно-исследовательскому институту окружающей среды (ESRI), который в 1969 году начал развивать ГИС-направление, и на сегодняшний день является одним из крупнейших дистрибьюторов и создателей ГИС в мире.

«Первичный капитал был ровно таким, какой понадобился для аренды одной комнаты в этом самом здании, которое мы сейчас уже занимаем полностью, покупки трех стульев и минимального оборудования трех рабочих мест программистов, — вспоминает Дмитрий Бартошевский. — Это были времена, когда зарплата в 300 долларов считалась очень высокой, а с зарплатой в 1000 долларов можно было через год купить квартиру. Так что даже затрудняюсь вспомнить эту сумму. У нас было нечто большее, чем эти деньги, — команда. Доли основателей компаний в процентном отношении никогда не менялись, но в абсолютном выражении существенно выросли. Впрочем, в пересчете на ликвидные активы эти доли и сегодня невелики. Наш основной актив неосязаем, изменчив и очень дорог, но мы не можем его продать — это интеллект наших работников. Что касается средств производства — это не капиталоемкий бизнес. Все наше оборудование — это несколько процентов от затрат. А вся наша прибыль и доходы — это плата за их интеллектуальный труд. Неудивительно, что до сих пор 60–70% всех прибылей уходит на оплату труда сотрудников и на подготовку новых кадров».

  Фото: Татьяна Черкезян
Фото: Татьяна Черкезян

Обороты компания не раскрывает, но по косвенным показателям можно подсчитать,что годовой оборот составляет не менее 50 млн рублей при рентабельности около 10%. Количество заказов, и соответственно обороты компании, росли очень быстро, на 50–70% ежегодно. «Это репутационный бизнес, — говорит Дмитрий. — И новые связи здесь заводятся на основе рекомендаций. Первые заказы были от американских партнеров. Потом они рекомендовали нас своим коллегам и партнерам. Сегодня это взаимный процесс — партнеры находят нас, мы ищем партнеров, опираясь на рекомендации существующих и демонстрацию реализованных проектов. Если мы что-то делаем хорошо, нас найдут в любом конце света. Это называется Net-working. Мы друг друга узнаем через уже установленные связи и по Интернету. Например, ростовская компания “Х-фактор” просто искала тех, кто занимается разработкой ГИС для создания своей интерактивной карты города, и сразу нас нашла. А выбор на самом деле невелик: мы да подобная нашей компания “ДетаИст” в Новосибирске. Компания Яндекс, когда искала, кто бы мог сделать им картографический сервис наподобие Google или Microsoft, вышла как раз на “ДетаИст”. А мы уже несколько лет работаем с РЖД. Потому что на самом деле ГИСами во всём мире занимается очень мало людей. Однако у нас, кроме “X-фактора” и РЖД, все заказчики — иностранцы: американцы, германцы, канадцы. Нам их заказов не то что хватает, а даже с избытком».

Экспортный продукт с русской перспективой

Дмитрий Бартошевский часами может говорить о перспективности развития своего сегмента, о сферах реального и потенциального применения ГИС-продуктов и о пользе, которую из них могут извлечь потребители. Первое направление — поддержка бизнеса. Головной и наиболее востребованный ГИС-продукт в этом направлении — BUSINESS MAP. Компания «Программные технологии» разрабатывает ГИС-составляющую для различных версий этого продукта уже много лет. Эта бизнес-карта может служить для разработки оптимальной транспортной логистики, включать всевозможные маркетинговые исследования и данные, сюда же входит демографическая и экономическая статистика. Существует много её версий для разных бизнес-задач, территорий, отраслей и т. д. Но российской версии этой программы нет. Казалось бы, ниша пуста — входи и занимай весь рынок. Но рынка-то нет. И спроса тоже нет. «А какие у нас программы сейчас хорошо продаются?» — спрашивает Дмитрий. И сам же отвечает: «Ну, 1С, ну, “Майкрософт-офис”. И то, первая потому что в свое время спрос на 1С сформировала налоговая инспекция, а вторая продается под натиском борьбы с контрафактным ПО. В нашей сфере такого мощного административно-законодательного рычага нет и в ближайшее время не предвидится. Нет у нас и культуры, позволяющей пользоваться лицензионным ПО, и тем более позволяющей заказывать качественное корпоративное или коммерческое ПО. Толчком для создания рынка под российскую BUSINESS MAP может со временем стать обострение конкуренции среди компаний, озабоченных региональной экспансией. Особенно в сфере логистики — с нашими-то расстояниями! Но сейчас и простейшими маркетинговыми исследованиями далеко не все себя обременяют. Чисто географически, если исключить столицы, перед бизнесом открывается колоссальное поле деятельности. О перенасыщении какого бы то ни было рынка (опять-таки, исключая столицы и некоторые города-миллионники) пока говорить не приходится. Так что и нам в скором времени массового спроса на BUSINESS MAP ждать не приходится. Не готовы платить за него в общем-то немаленькие деньги, не умеют и не хотят просчитывать даже экономический эффект от использования всевозможных специфических программ для собственного бизнеса. А эффект, поверьте мне, бывает весьма ощутимым, исчисляемым иногда в десятках процентов по снижению издержек».

Тестирование кандидатов проходит в несколько этапов, самый простой из которых — перекрестное собеседование с четырьмя ключевыми фигурами компании

Впрочем, Дмитрий Бартошевский и Леонид Берштейн не исключают, что если найдется российский партнер, который знает рынок, имеет каналы продаж и четкое представление об ожиданиях потенциальных покупателей, готов заниматься продвижением продукта, то они готовы будут создать подобный российский коробочный продукт. Они уверяют, что знают, где взять и купить большую часть данных для создания такого продукта, а другую часть готовы собрать самостоятельно. Хотя сразу предупреждают, что такой массовости, как в случае с 1С, от BUSINESS MAP ждать не приходится. У нее даже в Америке только 100 тыс. пользователей, а в Европе и того меньше. «Ну найдется у нас, положим, тысяча пользователей-бизнесменов, и то эта цифра весьма оптимистична, — рассуждает Дмитрий. — И за сколько надо систему продавать, чтобы окупились затраты на ее создание, и выйти на норму рентабельности? У того же ESRI немногочисленные продукты для России в несколько раз дороже, чем в США и Европе, потому что рынка нет! Хотя тут могут вмешаться местные хитрости ценообразования. Например, в Америке система стоит от 200 до 500 долларов в зависимости от наполнения и функциональности. Когда же обсуждалась цена для Европы, то их эксперты сразу сказали: во-первых, у нас нет такого рынка как в Америке, а во-вторых, у нас вообще нельзя по такой цене бизнес-продукт продавать, потому что подумают, что это плохой продукт — больно уж дёшево! Мы сейчас строим свой бизнес именно на партнерских отношениях с имеющимися заказчиками, и пока нам поля деятельности хватает».

  Фото: Татьяна Черкезян
Фото: Татьяна Черкезян

Несколько выше шансы найти российских заказчиков и партнеров в сегменте навигационных систем. Интерес к отслеживанию передвигающихся объектов, к оптимизации передвижений периодически проявляется, но совершенно не носит не то что массового, но даже регулярного характера. Дмитрий предполагает, что можно, в принципе, даже ожидать взрывной спрос на навигационные системы для автомобилей, особенно в связи с прошлогодней отменой запрета на GPS-навигацию в России. Хотя и при самых благоприятных прогнозах этот спрос в ближайшие годы не будет идти ни в какое сравнение ни с Европой, ни тем более с Америкой. «Мы думали о том, что нужно бы создать такой бизнес и такой продукт, — говорит Дмитрий. — Но это несколько иная структура компании и модель бизнеса вообще. Под нее надо выстраивать особую систему продвижения и продаж. Подумав, пришли к выводу, что при эпизодических интересах и тем более заказах это пока для нас экономически нецелесообразно. Вот мы сейчас работаем с компанией MAPTEK, которая занимается разработкой навигационных систем для маломерных судов (яхт), с ними же работаем над навигацией для автомобилей. Но пока не было ни одного случая, чтобы кто-то захотел разработать подобный продукт для России. В случае с теми же ESRI, MAPTEK они продвигают и реализуют продукт, а мы вместе с ними его только разрабатываем. У нас был опыт переговоров с американцами о совместном бизнесе в секторе навигационных систем. Они говорят: у нас есть каналы продаж, есть клиенты и покупатели, мы могли бы предлагать им ваш продукт как дополнительный, а создавать новые каналы и разрабатывать новые сегменты потребителей слишком дорого и пока нерентабельно, да еще и ваши риски российские. Не готовы они рассматривать Россию как перспективный рынок, хотя, как они говорят, если изменится ситуация с лицензированием и пиратством, то можно и заняться… вот тогда впору ожидать роста, причем взрывного!»

Но в принципе, ни президент, ни вице-президент компании не склонны переоценивать возможности коробочных продуктов. Почему — вполне понятно. Как бы ни были они хороши, больше 100% рынка занять невозможно. Для того, чтобы бесконечно дорабатывать один и тот же продукт, больших интеллектуальных ресурсов не требуется, поэтому для таких компаний, как «Программные технологии», они могут стать только источником дополнительного, хотя и весьма значительного дохода, да и то лишь ненадолго. Но мозгам постоянно нужна новая пища, а творчество умирает при массовом производстве. Поэтому таганрожцам гораздо интереснее те сферы, в которых есть много новых, интересных и постоянно обновляющихся задач. И картография — одна из таких сфер.

«Работы у нас — непочатый край! Картографии еще развиваться и развиваться, в ней есть масса нерешенных задач и не реализованных пока возможностей. Так что скука нам точно не грозит, — смеется Дмитрий. — Но есть у нас один неумолимый тормоз. Наши трудовые ресурсы загружены сейчас на 100%. Нам их не хватает, чтобы решать те задачи, которые ставят наши сегодняшние заказчики. Найти финансовые ресурсы, заказы гораздо легче для нас, чем найти кадры. Мы недавно встречались с представителями московской компании, которой понадобилось программное обеспечение, и едва ли не хором спросили друг у друга: а не могли бы вы нам помочь кадрами?»

Селекция программистов

Сейчас очень модно жаловаться на то, что не хватает квалифицированных специалистов, что у выпускников профильных вузов очень низок уровень знаний и профессиональных навыков. «Я готова это подтвердить, — согласна Анна Никифорова. — В целом сегодня в нашей сфере рынок соискателей, а не работодателей. Мы бьёмся за людей, потому что их не хватает, а люди сами принимают решения. Но я глубоко убеждена, что ситуация на кадровом рынке была бы значительно лучше, если бы сами кадровики и рекрутёры не жаловались так часто на кадровый голод. Вузы выпускают более чем достаточно специалистов с нашим профильным дипломом! Но беда наших вузов в том, что они этакая кантовская «вещь в себе». Они там учат-учат чему-то, что оторвано от нужд реального производства или бизнеса… Например, бывает, что студентам-программистам не преподают современные языки программирования. Четыре года они программируют на Паскале, потом у них выплывает C++ и только под конец чисто факультативно или вообще обзорно — по одной лекции — им дают Java и C#. Тогда как большая часть софтверного бизнеса строится  именно на C# и Java. Мы на ярмарках вакансий не устаем студентам повторять: не вас учат, а вы учитесь! И если вам не дают что-то в вузе, есть же и другие источники информации — литература, Интернет, практика в профильных компаниях. Что касается ожиданий работодателей, то тут тоже вопрос интересный — они ждут, когда эти выпускники “где-то там” опыта наберутся, пройдут, так сказать, эволюцию и естественный отбор. А где они все это пройдут, если никто их на работу не возьмет по специальности! Не понимаю тех бизнесменов, которые сидят и ждут итогов этого естественного отбора, теряя драгоценное время, тратя в разы больше денег на оплату труда “акул”, которые этот отбор прошли. Гораздо правильнее было бы просто принять участие в обучении студентов. И не обязательно весь вуз, факультет или курс на это подсаживать. Обучение может быть выборочным, точечным. Вы же можете спрогнозировать, сколько и каких специалистов вам понадобится через три-четыре года, ну накиньте еще (по нашему опыту) столько же на потери — и готовьте!»

Именно по таким принципам и построена работа со студентами в «Программных технологиях». Ежегодно они отбирают с помощью тестирования группу из восьми-десяти наиболее способных третьекурсников ТТИ и предлагают им пройти дополнительное и совершенно бесплатное обучение в учебном центре компании. Основное внимание уделяется тем вопросам и навыкам, которые являются ключевыми для работы в «Программных технологиях». И преподаются предметы, которые не входят в основную программу. «Тут важен первый шаг — выявление этих самых критических точек: в чем именно слабы выпускники и что именно нужно нам», — уточняет Анна Никифорова. За два года обу­чения студенты, кроме лекций, получают опыт практической работы, либо выполняя учебные проекты, либо принимая участие в проектах компании. За учебные проекты студенты денег не получают, но имеют возможность получить опыт, а участие в корпоративных проектах оплачивается как работа интерна.

«Программные технологии» пробовали работать и с иногородними студентами, но пришли к выводу, что это неэффективно. «Переписка часто сходит на нет, — сетует Анна, — и они исчезают из нашего поля зрения. Кроме того, в процессе обучения очень важно каждому студенту как минимум час в неделю уделить лично — разобрать его код, дизайн, ошибки, дать какие-то советы, понять, почему он сделал что-то так, а не иначе, понять его логику и почерк. Конечно, нам Таганрога уже не хватает. И не только с точки зрения подбора кадров, а и для развития бизнеса тоже. В том же Ростове кадровый потенциал в нашей сфере в разы выше, чем в Таганроге. И наше сотрудничество с Ростовом начнется именно с поиска преподавателей, которые смогут и захотят на месте обучать наших кандидатов по той же схеме и программе, по которым мы работаем с ТТИ».

В последние годы Дмитрий Бартошевский стал замечать, что отдача от затрат на обучение становится все меньше. Изначально он предполагал, что деньги будут тратиться на тех людей, которые гарантированно придут работать в компанию. Но на практике все оказалось иначе. «К сожалению, из тех, кого мы обучаем, мы в самом лучшем случае берем в штат половину, — говорит Анна Никифорова. — Очень часто сами ребята приходят просто из любопытства, и еще не знают, чего хотят. Зачастую расстаемся, потому что студент говорит: “Это не мое. Хотите — я останусь, буду работать”. Но какой смысл тратить безумное количество времени и денег на мотивацию тех, кто изначально не хочет у нас работать? Некоторые уходят в науку, потому что ребята очень умные, некоторые сами становятся преподавателями ТТИ, уходят в компании, у которых совсем другой профиль. Бывают, конечно, и случаи, когда дети просто неспособные. Мы планируем расширить круг поисков талантов за счет сотрудничества со школами. В этом есть смысл, потому что склонность и интерес к программированию часто проявляется очень рано. У нас работают ребята, которые сели программировать в шесть лет! Этот интерес надо вытаскивать из детей и развивать его. Остается актуальным и набор кадров “со стороны”. А удержание имеющихся — жизненно важно».

Кадровый «интернат»

При подборе кадров с открытого рынка, как свидетельствует статистика «Программных технологий», ситуация еще более удручающая. По итогам прошлого года компания взяла на работу всего пять процентов соискателей. Объявления на сайтах компании и различных кадровых агентств о наборе в «Программные технологии» не снимают вообще. Причем зарплаты обещают вполне приличные. Систему оценки кандидатов Дмитрий привез из Америки. Правда, пришлось ее адаптировать под местные реалии. Для каждой специальности и должности разработаны определенные классы навыков и компетенций. Эти классы разбиты по уровням: младший, основной, опытный, старший специалист. Каждого соискателя, а впоследствии и действующего работника, когда встает вопрос о его карьерном росте, тестируют на соответствие этим критериям и составляют его персональную карту. Тестирование проходит в несколько этапов, самый простой из которых — перекрестное собеседование с четырьмя ключевыми фигурами компании: с менеджером по персоналу, президентом, вице-президентом, руководителем проекта. «Таким образом мы подстраховываем себя от субъективности — невозможно же обойтись без симпатий и антипатий, с другой стороны, такой перекрестный скоринг помогает нам обходиться без психологического тестирования. Дело в том, что я не психолог, — признаётся Анна, — и не уверена, что смогу правильно использовать даже готовый тест и верно интерпретировать все результаты».

Следующий этап — проверка практических навыков кодирования. Тут выявляется отношение к качеству собственной работы. Если человек проверил и протестировал то, что им сделано, если в его работе виден стиль, почерк, нет откровенных небрежностей (именно небрежностей, а не ошибок) — это большой плюс. В общем, человек должен сам уметь отнестись критически к собственной работе и оценить её. «Это очень важное качество, — подчеркивает Анна Никифорова. — Потому что в работе, которая предполагает коллективный труд, очень многое зависит от добросовестности каждого. Не будет времени проверять и перепроверять каждый его шаг, и очень сложно потом выявлять, кто именно допустил небрежность на своем участке. Мы не готовы учить человека несколько лет и постоянно бить его ложкой по рукам — так нельзя… Опять-таки, к сожалению, IT-мышление либо есть, либо его нет. Его можно воспитать, но нельзя вложить в чью-то голову. И тут тоже бывают случаи, когда мы совместными с самим работником усилиями его всё-таки воспитываем, а бывало, что это не удавалось, и мы расставались».

 Полное попадание в какую-то категорию при тестировании бывает, естественно, редко, но зато всегда хорошо видно, кому чего не хватает для перехода на следующую позицию — кому-то теоретических знаний, кому-то просто опыта. «Опыт они получают во время работы, без отрыва от производства, — продолжает Анна Никифорова. — Учатся уже сами — с литературой мы всегда можем помочь, хочет — может лекции в учебном центре посещать, может у старших товарищей многому научиться. Иногда мы авансом ставим человека на более высокую категорию и даем ему шанс доказать, что он ее заслуживает. Его рост проверяется во время аттестаций, которые могут проходить в явном или неявном режиме, например, на основе Performance Review. Если человек еще продолжает учиться, то работать у нас он может в качестве интерна: он попадает в рабочую группу, но контроль за результатами его работы ведется каждый день — постоянные замечания, проверки, подсказки и т. д. От него не требуют многого, только четко и вовремя исправлять свои ошибки. Если ничего не меняется на протяжении года, и человек совершает одни и те же ошибки, то, увы, мы с ним расстаемся».

Интернатура, по мнению руководства, — это единственный здоровый способ вырастить нормального специалиста внутри компании. Менеджер тратит на него очень много времени, но это входит в его служебные обязанности, и на один проект приходится не более одного интерна. Как скоро интерн перейдет на начальные позиции кадрового программиста, зависит и от его личных возможностей и устремлений, и от внимания и старания его менеджера. Менеджер, в свою очередь, заинтересован в том, чтобы в его группе появился еще один первоклассный специалист, ведь тогда группе будут поручать более сложные и более высокооплачиваемые проекты, а уже на них он и свой уровень подтянет до следующей позиции. В среднем интерны дозревают в течение полугода. «Поскольку компания у нас быстро развивающаяся, то карьерный потенциал не скоро будет исчерпан, — говорит Анна Никифорова. — А в перспективе мы собираемся открывать филиалы в других городах, и кто-то вполне может рассчитывать на должность директора филиала, например. Стремление к росту — один из мощнейших стимулов для продолжения работы в компании. Но в то же время постоянный карьерный рост сотрудника — это и требование, которое мы ему предъявляем. В принципе, у нас существует негласное правило, что если сотрудник за полгода не сдвинулся со своих позиций по карьерной лестнице или по линии усложнения задач, то это уже повод очень внимательно к нему присмотреться. В зависимости от выявленных причин мы можем рекомендовать ему либо приложить больше усилий, либо менять свои карьерные планы, либо вообще сменить место работы или даже сферу деятельности».

На вопрос о текучести кадров Анна Никифорова отвечает честно: «От нас иногда уезжают. В Австралию, в Шотландию, в Англию. А вот Москва для наших людей — не прыжок. Столичные коллеги нам рассказывают: там людей с низкой квалификацией еще больше, потому что людей приезжает тьма, но уровень образования и диплома не стал же выше оттого, что кто-то с ним до Москвы доехал! И еще страшнее их растить, потому что только начинаешь в него вкладывать деньги, а он уже умотал в соседнюю фирму. В результате профессионалам переплачивают такие суммы, что Западу и не снились! Текучка и у нас есть, а где ее нет? Но она в пределах 5%. Это низкий показатель для IT-отрасли; в столице, например, нормальным считается, если человек отработал три-четыре месяца. А полгода — уже успех кадрового менеджмента. Нам удается избежать этакого конвейера. У нас большинство людей работают по нескольку лет, есть коллеги, которые работают с нами со времени основания компании. Этому способствуют и зарплатная политика, и гарантированный карьерный рост, и, хотя кому-то это покажется странным, все более усложняющиеся задачи. У нас работа творческая, а от рутины творческие личности устают и начинают скучать».

Анна признается, что самое сложное при подборе кадров — уберечься от «летунов». По ее наблюдениям, в последнее время разрослась категория людей, которым не особо интересно искать постоянную работу и думать о карьере. «Такие, наверное, каждому менеджеру по персоналу встречались. Они говорят: не надо мне карьерного роста, я просто денег хочу заработать, — рассказывает Анна. — Я вот месяц, три, пять поработаю, потом сяду на мотоцикл и поеду в Нижний Новгород — там, говорят, круче платят. Они уверены — и им вторят кадровики — что они всегда найдут себе применение — голод же кадровый! Этот класс людей кадровики и вырастили. И даже если это хороший специалист, на работу такого человека брать не стоит. Это потерянное время и деньги. Насильно его не удержишь. Нам интересны те, кто стремится к росту, потому что только с такими людьми может расти и компания».

Новости партнеров

«Эксперт Юг»
№2 (2) 29 октября 2007
Отчетность губернаторов
Содержание:
Реклама