Что искажает конкурентную среду

Российская экономика могла бы расти темпами в 8% в год и при низких ценах на нефть

Если в России устранить неравенство условий конкуренции в ключевых отраслях, ее экономика могла бы расти темпами до 8% в год, причем вне зависимости от мировой конъюнктуры цен на нефть, при сохранении высоких налогов, низкой технологической оснащенности предприятий, слабой банковской системе и макроэкономической нестабильности. Такой парадоксальный вывод сделан McKinsey Global Institute по итогам анализа десяти отраслей российской экономики, проведенного в 1999 году.

К сожалению, результаты этого исследования оказались вне поля зрения широкой общественности и не нашли отклика в действиях законодательной и исполнительной власти, хотя в общем никаких сложных рецептов не предлагалось. Более того, оказалось, что многие ключевые проблемы экономики вполне по силам решить на региональном уровне. Местным органам власти достаточно лишь уравнять правила игры - по налогообложению, энерготарифам, землепользованию - и для всех участников рынка. Эти выводы тем более интересны сейчас, когда замедление темпов экономического роста уже достаточно явно и есть надежда, что ухудшение заставит власти приложить чуть больше усилий для проведения решающих реформ.

Остановимся на некоторых наиболее важных, на наш взгляд, факторах, сильнее всего искажающих конкурентную среду в экономике Свердловской области.

Скрытые и явные субсидии за счет энерготарифов

Энергетическая отрасль - один из основных "нарушителей" конкурентной среды в промышленности. По Свердловской области тарифы для крупнейших потребителей могут отличаться в 2 - 3 раза, а непрозрачность принятия тех или иных решений по индивидуальным тарифам ставит под большое сомнение их экономическую целесообразность. Так, согласно постановлению правительства области для Качканарского ГОКа действует ставка в 10,9 коп. за кВт/ч, для ФГУП "Уралтрансмаш" - 37,6 коп., для объединения "Вахрушевуголь" - 36,4 коп. Можно предположить, что разница возникает из-за того, что первый оплачивает энергию живыми деньгами, а второй и третий - зачетами, однако тогда непонятно, почему Синарский трубный, Уралэлектромедь и ряд других предприятий, находящихся в отличной финансовой форме, оплачивают энергию по ставкам выше 32 руб. за кВт/ч.

Другой пример: на протяжении нескольких лет для предприятий алюминиевого комплекса (СУАЛ, БАЗ, СУБР) энерготарифы удерживаются на более низком уровне, чем в целом по промышленности (сейчас ниже 20 коп. за кВт/ч). Можно только догадываться, что это, по всей видимости, связано с урегулированием взаимных требований между Свердловэнерго и компанией Ренова, владеющей помимо предприятий алюминиевого комплекса казахстанским угольным разрезом "Богатырь", уголь с которого идет на свердловские ГРЭС.

Кроме того, существует "скрытое" субсидирование тарифов: при одной и той же формально установленной ставке предприятия, которые оплачивают продукцию зачетами и бартером, получают преимущества по сравнению с теми, кто платит живыми деньгами. Перечисление подобных "неувязок" можно продолжать.

Между тем цена на электроэнергию является одним из важнейших факторов, определяющих себестоимость конечной продукции. В металлургии, к примеру, на природный газ и электричество приходится 25% всех издержек, причем для различных предприятий этот показатель может существенно отличаться. Поэтому каким бы технологическим потенциалом и квалифицированным менеджментом ни обладал, скажем, завод, он может работать с меньшей прибылью (а то и вовсе с убытками), в то время как соседнее предприятие той же отрасли будет процветать. Ситуация усугубится, если конкурент находится в другой области и получает энергию с федерального рынка электроэнергии и мощностей (ФОРЭМ), которая существенно дешевле энергии, выпускаемой Свердловэнерго (что опять-таки, по свидетельству специалистов, не имеет ничего общего с экономикой). В результате предприятие, которое в нормальных рыночных условиях вытеснило бы менее успешного конкурента с рынка или заставило бы его искать пути повышения производительности труда, оказывается неконкурентоспособным.

Мы не будем брать на себя задачу анализировать те или иные перспективы реформирования энергетической отрасли. "По Чубайсу" ли пойдет реформа, или будет найден другой путь, важно лишь в конечном счете соблюсти одно условие, а именно - устранить неравные тарифы для отдельных потребителей, включая население. И начать нужно с урезания прав региональных энергетических комиссий (РЭК) и запрета на те или иные исключения по энергетическим тарифам для отдельных предприятий, какую бы социальную значимость они ни представляли для области. А что касается давно муссируемой темы относительно устранения так называемого перекрестного субсидирования (когда тарифы населению снижаются за счет завышения тарифов для предприятий), то здесь на первом этапе имеет смысл заменить регулирование тарифов на прямое дотирование бюджетом цен на энергию для населения, "защитив" данную статью расходов от секвестра. Это по крайней мере сделает схему более прозрачной и устранит прямое или косвенное регулирование рынков местными органами власти и управления.

Следующий важный фактор, нарушающий равенство конкурентных условий, - политика областных и муниципальных органов власти. С точки зрения чиновников, все более или менее понятно: если государству принадлежит предприятие, производящее продукцию, часть которой закупают бюджетные организации, то логично разместить заказ именно на нем. Однако в результате другое, более эффективное предприятие той же отрасли, которое могло бы поставлять продукцию дешевле и лучшего качества, лишается части рынка. При равных условиях последняя компания вытеснила бы менее эффективного конкурента, в масштабах всей отрасли это привело бы к росту производительности труда. Однако этого не происходит, потому что на первый план, как правило, ставятся интересы государства-"собственника", заслоняющие интересы государства-"арбитра".

Примеры такой политики в Свердловской области можно встретить буквально на каждом шагу. Сильнее всего вмешательство органов власти в дела бизнеса на рынке нефтепродуктов, фармпрепаратов (оптовые закупки в первом и втором случае осуществляют тесно связанные с областной властью компании), алкогольном рынке, а также в строительной отрасли (в силу того, что основным заказчиком выступает государство) и банковской сфере (при обслуживании счетов госпредприятий и бюджета).

Реструктуризация задолженности бюджету с точки зрения долгосрочной конкурентоспособности предприятий

Неравенство налоговой нагрузки - хроническая болезнь российской экономики. Налоги никогда в течение периода реформ не собирались в полном объеме, в результате чего государство в лице налоговых органов приучилось собирать налоги с наиболее эффективных компаний, оставляя за кадром все остальные. Другими словами, потенциальные точки роста экономики - самые эффективные предприятия - несли повышенную налоговую нагрузку, в то время как их менее производительные конкуренты получали своеобразные "налоговые кредиты".

В 1999 - 2000 годах эта ситуация несколько изменилась, однако в целом проблема осталась, поменялись лишь роли. Теперь те самые предприятия, которые когда-то были в состоянии платить чрезмерно высокие налоги, продолжают их платить (в чуть меньшем объеме), а ранее не платившие - получили возможность реструктурировать задолженность.

Проблема в том, что недоимщики, что называется, бывают разные. Отдельные предприятия оказались в числе должников бюджета из-за непродуманной политики государства, другие сознательно использовали "налоговые кредиты" как форму финансирования, неофициально договариваясь с местными властями , а третьи действительно не имели перспектив, для того чтобы остаться на рынке. В итоге первые две группы предприятий, составляющие в общем-то если не костяк отечественной промышленности, то значительную его часть, на ближайшие годы окажутся в худших условиях по сравнению с конкурентами, так как к текущим издержкам добавятся платежи по реструктурированным налогам.

Кстати, не нужно забывать, что реструктуризация проводилась в "индивидуальном" порядке, а российская практика показывает, что в этих случаях все диктует не экономика, а знакомство с конкретными чиновниками. Таким образом, реструктуризация бюджетных платежей, которая в краткосрочном плане создала отличную возможность разрешить вопрос с недоимщиками, в долгосрочном плане исказила конкурентную среду и тем самым подорвала конкурентоспособность промышленности.

Мы не ставим себе целью приуменьшить те плюсы, которые дала предприятиям реструктуризация, но вместе с тем нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что грубейшие ошибки государства, вызвавшие многократный рост недоимки, оказались по сути "конвертированы" в снижение будущей конкурентоспособности целых отраслей российской экономики.