Фактор без неожиданности

Евгений Чечкин
26 октября 2015, 00:00
  Урал

Длительность российской военной кампании в Сирии зависит от истинных целей вмешательства РФ в конфликт на Ближнем Востоке

Руководитель кремлевской администрации Сергей Иванов сообщил СМИ причины начала военной операции в Сирии: «ситуация стала нетерпимой». Он заверил, что у России в данном случае «нет никаких внешнеполитических амбиций» и что вступление в сирийский конфликт не является попыткой «перевести стрелки» с Украины, а обусловлено сложившейся ситуацией с терроризмом в Сирии: «Стараемся сделать так, чтобы в Россию некому было ехать из ИГ». По его словам, решение об отправке российского воинского контингента на базу под Латакией принималось без спонтанности или спешки, все действия предварительно обдумывались. В прессе есть и другая точка зрения — истинная цель Кремля в Сирии состоит в том, чтобы помочь ее президенту Башару Асаду отвоевать максимальное количество утерянной территории. О причинах начала военной кампании и развитии ситуации на Ближнем Востоке «Э-У» рассказал арабист, старший преподаватель департамента политической науки НИУ ВШЭ Леонид Исаев.

— Леонид Маркович, продолжается антитеррористическая операция в Сирии коалиции стран под эгидой России. С вашей точки зрения, каковы первые результаты этой операции? Какие выводы можно сделать? Как долго ВВС России будут присутствовать в Сирии?

 — О результатах российской антитеррористической операции в Сирии говорить пока преждевременно. Сейчас нельзя рассуждать даже о предварительных итогах нашего присутствия на Ближнем Востоке. Главный вопрос связан прежде всего с бое­способностью сирийской армии. С моей точки зрения, нет никаких гарантий, что после прекращения российской воздушной поддержки сирийская армия удержит отвоеванные территории. Во-первых, потому что у нее все меньше ресурсов, которых очевидно не хватает для того, чтобы контролировать всю территорию Сирии. Во-вторых, уровень поддержки населения асадовского режима на неподконтрольных ему территориях крайне низок. С этим-то и связана та позиционная война, которая ведется сейчас на сирийской территории. Отсюда вытекает и ключевой вопрос относительно длительности нашего присутствия в Сирии. Если мы хотим бороться с ИГ, то эта операция займет годы и с большой долей вероятности может закончиться крупномасштабным гео­­политическим поражением. Если цель заключается в поддержке Асада, то поддерживать его наступательную операцию мы будем бесконечно долго, поскольку без нашей помощи в воздухе он непременно будет терять свои позиции. Если же мы будем способствовать тому, чтобы Асад попытался удержаться хотя бы на той территории, которую он контролирует сейчас (по линии Латакия — Дамаск), то здесь можно говорить о более коротких сроках российской военной операции.

— Будут ли наши действия согласовываться с США? Есть ли у нас союзники на Ближнем Востоке?

— Вопрос согласования российско-американ­ской позиции является ключевым, если мы хотим достичь максимального уровня эффективности в противодействии терроризму. Сам факт необходимости борьбы с ИГ не ставится под сомнение ни в Вашингтоне, ни в Москве. Однако ключевой вопрос, с моей точки зрения, лежит в «имиджевой» плоскости: кто будет задавать тон в гипотетической объединенной коалиции, кто будет играть роль первой скрипки? И в этом плане РФ и США будет договориться очень сложно. США говорят о том, что они на протяжении последних полутора лет воюют с ИГ и РФ должна присоединиться к американской антитеррористической коалиции. В свою очередь Москва делает основной акцент на неэффективности (или даже антиэффективности) американской борьбы с ИГ в регионе и предлагает выстраивать антитеррористический фронт (вместе с Хезболлой, Ираком и Ираном) заново по своему усмотрению. На сегодняшний день не видно, чтобы одна из сторон пожертвовала бы своей репутацией ради достижения общей цели.

— Насколько возрастут расходы на нацоборону в бюджете 2016 года?

— Бюджетные расходы безусловно вырастут. Пока сирийский расклад и перспективы нашего присутствия на Ближнем Востоке остаются весьма туманными, о конкретных цифрах говорить не приходится. Но тот факт, что военные нужды в обозримом будущем будут ложиться тяжелым бременем на и без того дефицитный бюджет (особенно с учетом крайне неблагоприятной экономической ситуации в стране), не вызывает никаких сомнений.