Мажор-договор

Экономика и финансы
Москва, 30.03.2020
«Эксперт Урал» №14 (822)
Факт пандемии не позволит бизнесу списать проблемы на обстоятельства непреодолимой силы и уберечься от убытков. Предпринимателей спасет высокая договорная дисциплина

К омпания N выиграла тендер на поставку оборудования из Китая для крупного оборонного предприятия. Поставка выполнена в конце прошлого года. При монтаже, как раз в разгар вспышки эпидемии в Китае, выяснилось, что часть оборудования — некомплектная. Китайские исполнители, понятно, на связь не выходят, заказчик грозит исками в суд, штрафами по госконтракту, включением в реестр недобросовестных поставщиков…

С каждым днем такого рода обращений становится все больше, говорит директор филиала в Екатеринбурге Коллегии адвокатов «Юков и партнеры» Олег Ярушин: «Проблемы возникают у компаний разных сфер — промышленности, перевозок, организации массовых мероприятий. Все они сталкиваются со срывом сделок и договоренностей».

— Из-за закрытия границ больше всего убытков сейчас получает туристическая отрасль, логистический бизнес, участники внешнеэкономических сделок, транспортные компании, — добавляет управляющий партнер юридической компании «ЭНСО» Алексей Головченко.

Многие компании из-за пандемии ищут сейчас способы расторжения контрактов или предотвращения развала сделок, возможность отказаться от исполнения непосильных в новых условиях обязательств через отсылку к форс-мажору, подтверждает управляющий партнер International Tax Associates B.V. Рустам Вахитов.

Но в каждой стране понятие «форс-мажор» — это свои правила и судебная практика. В России так называют обстоятельства непреодолимой силы. В Гражданском кодексе есть несколько правовых норм, на которые можно опереться в такой ситуации, например, когда компания из-за закрытия границ не может в срок поставить товар (ст. 416, 417, 451 ГК РФ). Но сам факт эпидемии, закрытия границ не является форс-мажором, как и изменение курсов валют, или отсутствие на рынке нужных товаров, или средств у должника. Не работает как аргумент и запрет на проведение мероприятий.

Участники внешнеторговых сделок вправе обратиться в ТПП и предоставить доказательства невозможности исполнения контракта, тогда ТПП может выдать «Сертификат о форс-мажоре», который можно предъявить в другой стране.

Возможно, через какое-то время часть рисков удастся снять поставщикам продукции и услуг в рамках системы госзакупок: в марте Минпромторг совместно с Мин­юстом и Минфином начал разрабатывать акт, по которому коронавирус будут признавать форс-мажором. Но это касается только исполнения госконтрактов. По мнению адвоката, партнера Международного центра защиты прав Globallaw

Андрея Сунина, пока рано говорить о том, получат ли поддержку от государства и судебной власти предприниматели, которые не смогли выполнить свои обязательства:

— Освобождение от ответственности по форс-мажору — сложная юридическая конструкция. В каждом конкретном случае будут устанавливаться все необходимые характеристики обстоятельств непреодолимой силы: непрогнозируемость; внезапность; неотвратимость; объективная неустранимость в конкретном моменте; причинно-следственная связь между пандемией и неисполнением обязательств; соблюдение порядка уведомления контрагента об обстоятельствах непреодолимой силы; наличие условий о таких обстоятельствах в договоре.

Алексей Головченко приводит пример, когда можно попробовать воспользоваться этой нормой:

— Вы не можете поставить товар из точки X в точку Y из-за эпидемии коронавируса. Чтобы подтвердить, что эта ситуация форс-мажорная, компания должна доказать, что сделала все необходимое, пытаясь не сорвать сроки поставок, что действительно не имела никакой возможности привезти товар в срок, оговоренный в контракте. К примеру, товар был произведен месяц назад, когда границы были открыты. Контрагент может обвинить предприятие в том, что оно могло в течение месяца этот товар вывезти. В этом случае компания должна быть готова подтвердить, что делала все возможное. Для этого будут нужны документы, подтверждение коммуникаций с заводом-производителем, складами, транспортными компаниями. Нужно доказать, что не было возможности доставить этот товар каким-либо другим видом транспорта».

— Именно поэтому сейчас внимание к договорной дисциплине должно быть повышенное, — считает Андрей Сунин. — Нужно просчитывать возможные последствия нарушений договоров, юридически правильно фиксировать указания контрагентов, связанные с изменением условий договоров. Нужно ставить на чашу весов развитие бизнеса, риски банкротства и риски уголовного преследования по банкротным и налоговым преступлениям.

— Проверяйте все детально и дотошно, все свои сделки и действия, — советует Алексей Головченко. — Нельзя жалеть время на детальный анализ всех своих юридических документов, договоров с банками-партнерами, клиентами, трудовых договоров. И надо быть особенно осторожными при выборе партнеров. Не исключено, что среди них появятся контрагенты, которые попытаются использовать ситуацию с пандемией коронавируса для того, чтобы не исполнять свои обязательства и войти в процедуру банкротства, списать свои неудачи на коронавирус. 

Коронавирус как форс-мажор

Указы глав городов и регионов не могут быть основанием для неисполнения обязательств в условиях пандемии. Но это доказательство серьезных проблем в экономике и дополнительное основание для суда, считает партнер коллегии адвокатов «Частное право», профессор УрГЮА Аркадий Майфат

партнер коллегии адвокатов «Частное право», профессор УрГЮА Аркадий Майфат 029_expert_ural_14-1.jpg
партнер коллегии адвокатов «Частное право», профессор УрГЮА Аркадий Майфат

23 марта мэр Москвы выпустил указ, в соответствии с которым «распространение новой коронавирусной инфекции является чрезвычайным и непредотвратимым обстоятельством». Это вызвало дискуссию в юридическом сообществе о значении эпидемии для исполнения обязательств и гражданского права. 

— Необходимо различать четыре правовые конструкции, применение которых судом может повлиять на динамику гражданских правоотношений, в том числе и привести к их прекращению.

Во-первых, это статья 452 ГК РФ, где сказано, что «существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, является основанием для его изменения или расторжения…». Во-вторых, нормы ст. 416 ГК РФ, определяющие, что «обязательство прекращается невозможностью исполнения, если она (невозможность) вызвана наступившим после возникновения обязательства обстоятельством, за которое ни одна из сторон не отвечает». В-третьих, согласно ст. 417 ГК РФ обязательство прекращается полностью или в соответствующей составляющей. Наконец, в-четвертых, в силу обстоятельств непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях, лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность, не несет ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства (ст. 401 ГК РФ).

Прежде всего попробуем ответить на вопрос, может ли указ мэра Москвы или главы иного субъекта федерации (муниципального образования) привести к невозможности исполнения обязательств полностью или частично, что повлечет за собой прекращение обязательства. В целом ответ — да, и судебной практике такие случаи известны. Но вправе ли глава субъекта федерации или муниципального образования в условиях эпидемии прекратить (приостановить) деятельность хозяйствующего субъекта, например, концертного зала, торгового центра? Если да, то тогда соответствующие обязательства прекращаются полностью или частично. Например, концертная «площадка» больше не будет иметь обязательств, связанных с проведением концерта как перед артистами, так и перед зрителями.

Что же сказано в нормативных актах? С одной стороны, в ст. 41 Устава Москвы указано «В случаях, угрожающих безопасности и здоровью жителей города Москвы, нормальному функционированию систем жизнеобеспечения города Москвы, поддержанию правопорядка, мэр Москвы вправе принимать необходимые меры по предупреждению экстремальных обстоятельств или ликвидации их последствий с последующим незамедлительным уведомлением тех органов государственной власти, в компетенцию которых входит решение данных вопросов». С другой стороны, в Федеральном конституционном законе «О чрезвычайном положении» сказано, что на период действия чрезвычайного положения может предусматриваться введение мер и временных ограничений, в том числе установление ограничений на осуществление отдельных видов финансово-экономической деятельности, включая перемещение товаров, услуг и финансовых средств. Но сделать это может только президент Российской Федерации. Нам представляется, что компетенции в этой части у глав публичных образований в полной мере нет, а значит, и говорить о невозможности исполнения в силу введения ограничений деятельности хозяйствующих субъектов преждевременно.

Второй вопрос. Есть ли основания для применения ст. 416 ГК РФ. В литературе принято различать невозможность физическую и юридическую. Физическая невозможность исполнения наступает в частности в результате действия непреодолимой силы, повлекшей гибель индивидуально-определенной вещи, составляющей предмет обязательства, воздействия стихийных явлений природы, исключающих доступ к месту исполнения обязательства. Что касается юридической невозможности исполнения соответствующего обязательства, то она заключается в установлении каких-либо правовых запретов или ограничений, например, по вывозу или ввозу товаров на определенные территории. В данном случае следует обратить внимание на невозможность физическую, поскольку юридическая невозможность по сути регламентируется ст. 417 ГК РФ. Есть ли таковая физическая невозможность, например, для арендатора помещения в торговом зале? Думается, что нет, поскольку ему ничто не препятствует исполнять свои обязательства, равно как и многим иным субъектам. Что же делать арендатору, тур­оператору и иным субъектам оборота? В данном случае правомерно ставить вопрос об изменении или расторжении договора ввиду существенного изменения обстоятельств. В соответствии со ст. 452 ГК РФ измениться должны те обстоятельства, из которых стороны исходили при заключении договора. При этом изменение обстоятельств признается существенным, когда они изменились настолько, что, если бы стороны могли это разумно предвидеть, то договор вообще не был бы ими заключен или был бы заключен на значительно отличающихся условиях. Здесь и кроется главная проблема. Могли ли стороны или одна из них, действуя разумно и добросовестно, предвидеть наступление таких обстоятельств и главное, что если бы они могли предвидеть, то стали бы заключать договор? Общий вывод из результатов применения в судах ст. 452 ГК РФ по итогам кризисов 1998, 2008 и 2014 годов и связанных с этим изменений курса валюты состоит в том, что суды не признали указанные обстоятельства достаточными для прекращения или изменения договора. Это решение основывалось на том, что предприниматели могли (должны были) предвидеть возможность изменения курса валюты и соответственно изменения «стоимости договора» в рублях и при необходимости учесть это в его условиях. Но могли ли участники оборота предвидеть коронавирус и все, что с ним связано? Думается, что по общему правилу нет. Никто на земле не мог предугадать такие экономические и социальные последствия. Отсюда вывод — изменение обстоятельств было настолько существенно, что если бы стороны могли их предвидеть (например, турагент или тур­оператор), то соответствующий договор в 2019 году вообще не был бы заключен. Наверно, и арендатор помещения для торговли непродовольственными товарами тоже может ставить перед судом вопрос о том, что обстоятельства существенно изменились и его разумные ожидания исходили из наличия хотя бы минимального потока покупателей, которого сейчас нет. В то же время заключение договоров уже в марте этого года происходит в совершенно иной реальности, в том числе информационной, что лишает стороны возможности ссылаться на обстоятельства ст. 452 ГК РФ.

И наконец, применение ст. 401 ГК РФ в части возможности освобождения от ответственности за ненадлежащее исполнение обязательств.

Являются ли обстоятельства чрезвычайными? Несомненно, да, поскольку это вопрос субъективного предвидения. Как уже ранее было сказано, никто (почти никто) не мог предвидеть наступление таких обстоятельств. Непредотвратимые? Тут сложнее. Закон говорит об оценке возможности преодолеть возникшие обстоятельства при данных условиях.

А они разные. Скажем, вернуть заемные средства со сроком исполнения 20 марта, в том числе наличными, нет препятствий. Однако, чтобы привести из Италии проспоренный ящик граппы, препятствия есть, и они, скорее всего, непреодолимые. Перечислить денежные средства в безналичной форме препятствий нет, это одно, а обеспечить личную явку — другое, и т.д. В Москве сегодня одна ситуация, в Муроме другая.

Ну и конечно, важное значение имеет время. То, что было преодолимо вчера, может таковым не быть завтра. То, что не могли предвидеть в январе, феврале, сегодня, наверное, должно быть более очевидным с точки зрения своей предсказуемости и т.д.

Таким образом все обстоятельства, связанные с эпидемией, подлежат оценке применительно к каждому конкретному случаю и будут устанавливаться и оцениваться судом.

Указы мэра Москвы, равно как и акты глав иных регионов и муниципальных образований, сами по себе не могут существующие обстоятельства объявить (сделать) чрезвычайными и/или непреодолимыми. Однако такие акты могут выступить одним из доказательств существования серьезных проблем в обществе, экономике, что даст судам дополнительные основания для признания таких обстоятельств чрезвычайными и непреодолимыми, равно как и для констатации с существенного изменения обстоятельств для конкретных участников гражданского оборота.     

Новости партнеров

Реклама