Массовый прорыв мигрантов в испанские анклавы Сеута и Мелилья выглядит как очередной эпизод давления США на Европу, хотя доказать подстрекательство Вашингтона нельзя. Зато очевидно, что Марокко вполне способно использовать миграционные кризисы для политического торга с Испанией и ЕС. Подтолкнуть к этому Рабат вместе с американцами мог и Тель-Авив, поскольку отношения Израиля с Мадридом находятся в низшей точке.
Николай Сухов
Ведущий научный сотрудник группы изучения региональных отношений Центра ближневосточных исследований Института мировой экономики и международных отношений им. Е. М. Примакова РАН
ББольшинство участников прорыва принадлежало к малообеспеченным слоям населения. Это безработная и плохо образованная молодежь, жители неблагополучных районов, люди без устойчивого заработка и внятных жизненных перспектив. Часть из них не завершила среднее образование. Многие зависят от родителей, случайной работы и помощи родственников, находящихся в Европе.
Для такого молодого человека Сеута представляет ценность как ближайшая точка входа на территорию Испании. Она находится рядом, ее видно с марокканского берега, о способах проникновения туда десятилетиями ходят рассказы. В приграничных районах существует накопленное знание о работе пропускных пунктов, поведении полиции, движении транспорта и возможностях пересечения границы по суше и морю.
Эта социальная среда сформировалась задолго до событий 30 июля. В ней Европа воспринимается как возможный выход из бедности и безработицы. Тяжелый труд, правовая незащищенность и длительный путь легализации обычно остаются вне этой привлекательной картины.
Вообще, разразившийся миграционный кризис следует рассматривать одновременно на нескольких уровнях. На экономическом — в плане разрыва в доходах и возможностях между двумя берегами Средиземного моря. На социальном — имея в виду кризис ожиданий марокканской молодежи. На символическом — в память об истории Андалусии и о незавершенной деколонизации. На государственном уровне — это отношения Марокко и Испании и спор о суверенитете. А также на дипломатическом — использование миграционного контроля как рычага давления.
Весомых доказательств того, что марокканские власти заранее спланировали и затем организовали массовое движение людей, пока нет. Но имеются серьезные основания полагать, что Рабат допустил постепенное ослабление контроля и не пресек концентрацию людей на подступах к Сеуте.
По сведениям, опубликованным со ссылкой на испанские спецслужбы, Марокко, вероятно, не планировало кризис как специальную операцию, но позволило ему произойти. После начала прорыва мигрантов Рабат, напротив, активно сотрудничал с Мадридом и обеспечил возвращение большей части перешедших границу.
Так власти Марокко сначала продемонстрировали, насколько уязвима граница без его ежедневного участия. А затем показали, что только при их содействии Испания способна быстро восстановить контроль.
Использование миграционного фактора как средства дипломатического давления уже имеет прецеденты: в мае 2021 г. марокканские пограничные службы временно ослабили контроль, после чего в Сеуту вошли около 9 тыс. человек. Кризис был связан с конфликтом вокруг пребывания в Испании лидера Фронта Полисарио (военно-политического движения за независимость Западной Сахары, поддерживаемого Алжиром) Брахима Гали. Европейский парламент тогда прямо указал на использование миграции и пограничного контроля для политического давления на Испанию.
Этот рычаг может и впредь использоваться для укрепления позиции Рабата в вопросе Западной Сахары, получения дополнительных финансовых и технических ресурсов. Статус ключевого партнера ЕС по миграции, безопасности и охране границ делает Марокко крупнейшим получателем европейского финансирования в Северной Африке. Да и просто чтобы напомнить Брюсселю, что безопасность на африканском участке границы ЕС фактически зависит от решений другого государства.
Обороты набирает версия о том, что нынешний масштабный миграционный кризис мог быть подготовлен при поддержке США и Израиля, чтобы расшатать правительство Педро Санчеса. Хотя доказательств у этой гипотезы нет, у каждой из сторон имеется явный мотив: Вашингтон сегодня недоволен испанской фрондой, Израиль — политикой Мадрида в отношении Газы, а Рабат — восстановлением отношений Испании с Алжиром.
Триггером ярости Белого дома вполне способен был стать отказ Мадрида наращивать оборонный бюджет до 5% от ВВП наряду с другими членами НАТО и предоставлять военные базы для военной кампании США против Ирана. Когда мигранты пошли на штурм Сеуты, вице-президент США Джей Ди Вэнс и советник Стивен Миллер публично обвинили Санчеса в «радикально-левой глобалистской политике», назвав происходящее демонстрацией того, во что демократы превратят США.
Связи Мадрида с Тель-Авивом разрушены до основания, поскольку Санчес занимает самую жесткую антиизраильскую позицию во всей Европе. При нем Испания признала Палестинское государство и присоединилась к иску ЮАР против Израиля в Международном суде ООН. Сам Санчес публично называл Израиль «государством, совершающим геноцид».
В марте 2026 г. ради возобновления поставок газа Санчес восстановил договор о дружбе с Алжиром, а за 10 дней до наплыва мигрантов совершил первый за 4 года визит в эту страну. Рабат может воспринимать это как предательство со стороны Испании, поскольку Алжир является его ключевым геополитическим соперником: он поддерживает автономность Западной Сахары, которую Марокко считает своей законной территорией.
Ось Рабат — Вашингтон — Тель-Авив оформилась еще в декабре 2020 г., когда США и Израиль официально признали марокканский суверенитет над Западной Сахарой в рамках «Авраамовых соглашений». Вслед за этим, в 2021 г., Рабат заключил с Израилем масштабный оборонный пакт. В теории, имея за спиной мощное лобби в лице Вашингтона (для которого Рабат — союзник Тель-Авива), Марокко может позволить себе шантажировать Южную Европу контролируемыми миграционными кризисами, не опасаясь санкций со стороны Запада.
Даже если отбросить геополитические раздоры, новые вспышки в Сеуте и Мелилье возможны, ведь предпосылки кризиса не устранены. Да, оперативно возведенные новые заграждения и стянутые сюда дополнительные подразделения сокращают вероятность немедленного повторения прорыва. Но они не останавливают накопление мигрантов из Африки на марокканской стороне, не устраняют безработицу среди местной молодежи, не ликвидируют сети организаторов нелегального транзита.
