Юридическая драма румынского режиссера Кристиана Мунджиу «Фьорд» принесла ему в этом году «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля. Фильм основан на подлинном громком инциденте с семьей Боднариу, у которой в 2015 г. норвежская социальная служба «Барневарн» пыталась отнять пятерых детей по подозрению в применении телесных наказаний.
Лидия Маслова
Кинокритик
В фильме семья, морально пострадавшая от чрезмерной ювенальной бдительности норвежцев, носит фамилию Георгиу, и в изображении ее взрослых членов задействованы мощные актерские силы. В роли отца семейства Себастиан Стэн (этнический румын, сумевший сделать убедительную карьеру в Голливуде), отрастив густую щетину, в который раз демонстрирует способность трансформироваться до неузнаваемости. Его герой, бывший авиаинженер Михай, переехавший вместе с пятью детьми и женой-норвежкой Лисбет (Рената Реинсве) в ее родную деревню, немного стесняется своего норвежского, который он понимает лучше, чем говорит на нем. Позже выяснится, что не совсем уверенное владение языком сыграет роковую роль при разбирательстве в полиции, где Михай будет давать показания, как воспитывает своих пятерых детей, и ему будет трудно объяснить тонкий нюанс между полезным отеческим шлепком и настоящими побоями. Однако и прекрасное владение родным норвежским совершенно не гарантирует, что Лисбет сможет оправдаться перед службой опеки и судом, будто бы она всего лишь мягко оттолкнула 12-летнюю дочь (Ванесса Чебан), когда та, расшалившись со старшим братом (Джонатан Чиприан Бреазу), чуть не ошпарила кипятком самого маленького младенца в семье.
С нравами семьи Георгиу режиссер считает необходимым познакомить нас в первых же кадрах, где кроткая Лисбет с грудничком на руках долго обнимает дочь Элию, после чего предлагает ей так же обняться с отцом. Покорная девочка вдумчиво прижимается к папе, который назидательно говорит: «Ты должна научиться признавать свои ошибки». В общем, на первый взгляд (как и на все последующие) румынско-норвежская семья выглядит чуть ли не эталонной, где уравновешенные родители не позволяют себе не то что выпороть детей, но даже повысить на них голос, а на провинности реагируют спокойным внушением, встречая полнейшее понимание.
Так же идиллически выглядит первая встреча детей Георгиу с директором местной школы Матсом (Маркус Тонсег), который нахваливает сложившиеся в деревне добрососедские отношения между всеми местными жителями и шутливо успокаивает новичков: «Мы все здесь добрые, Дракулы среди нас нет». Однако эта сказанная в проброс и вроде бы невинная реплика на самом деле тонко отмечает пока еще почти неуловимую трещину между культурами, когда норвежец, гордящийся своей цивилизованностью, сам того не осознавая, как бы намекает полурумынским детям: «Это у вас там, в дикой Трансильвании, водятся чудовища, а здесь, в просвещенной Норвегии, бояться нечего». Однако, когда женщина — водитель школьного автобуса замечает у Элии синяк и поднимает тревогу, выясняется, что стоящая на страже детских интересов служба опеки способна выпить кровь у неосторожной румынской семьи почище любых вампиров.
Моральное беспокойство, которым пропитан «Фьорд», давно стало визитной карточкой Кристиана Мунджиу и уже было вознаграждено каннской общественностью: в 2007-м режиссер получил свою первую «Золотую пальму» за драму «4 месяца, 3 недели и 2 дня» о подпольных абортах в Румынии конца 1980-х. За прошедшие с тех пор годы режиссерский стиль Мунджиу совсем не изменился. В 2022-м в таком же духе была снята драма «МРТ», метившая в ту же фестивальную мишень и содержавшая необходимые компоненты для успеха (реальное событие в основе, болезненная тематика европейской ксенофобии), но тогда Мунджиу немного промазал и каннских призов не получил, а вот теперь снова попал в яблочко. Он по-прежнему рассказывает о незаметных человеческих трагедиях невозмутимо и неторопливо, холодно и бесстрастно. В случае с «Фьордом» эта холодность дополнительно подчеркнута припорошенными снежком нордическими пейзажами, а нависающая над деревней лавина, готовая обрушиться в любой момент, представляется справедливой божьей карой за издевательства над благонравной христианской семьей Георгиу. В остальном минималист Мунджиу не злоупотребляет символикой: разве что в эпизоде, когда суровая блондинка из службы опеки прессует беспомощную Лисбет, шокированную нелепостью обвинений, за окном грозно полощется на ветру внушительных размеров норвежский флаг.
В основе сюжета «Фьорда» лежит, в сущности, древний и до конца неразрешимый конфликт личности и общества (неспроста в одном из кадров на столе у одного из второстепенных персонажей мелькает классическое литературное произведение на эту тему — «1984» Джорджа Оруэлла). В фильме Мунджиу личность хочет немногого — всего лишь воспитывать своих детей так, как считает нужным (например, в соответствии с христианскими устоями), но общество уверено, что ему виднее, а также в том, что христианские устои давно можно отменить как архаичные и не являющиеся безоговорочной истиной. Христианских проповедников теперь заменили эффективные психологи, которые на коллективных занятиях учат провинившихся родителей правильно дышать, чтобы справляться с гневом. На одном из таких нелепых занятий покорно отсиживает положенное время герой Себастьяна Стэна, хотя и до этого у него с контролем эмоций было всё в порядке: лишь один раз Михай, когда его никто не видит, позволяет себе в сердцах долбануть кулаком по подоконнику, глядя на безутешную спины жены, вышедшей провожать машину, в которой ее грудного ребенка увозят к чужой женщине.
Позже беззащитная спина Лисбет несколько раз показана голой, когда ей приходится сцеживать молоко, чтобы передать его приемной матери ее ребенка, и эта мизансцена отчетливо символизирует беззащитность человека перед неумолимой государственной машиной, не вникающей в детали. Возможно, Мунджиу теоретически и мечтал бы изящно сохранить нейтралитет и не встать ни на одну из конфликтующих сторон (показать не только упертость норвежских либералов, но и педагогические перегибы ортодоксальных христиан Георгиу). Однако остаться над схваткой оказалось так же трудно, как пройти на утлой лодочке ровно по середине узкого извилистого фьорда: однобокая пропагандистская позиция режиссера в итоге слишком очевидна.
По забавному совпадению выходу «Фьорда» в наш прокат предшествовало очередное яркое высказывание Дональда Трампа, подвергшего резкой критике Норвегию, и после румынского фильма трудно побороть желание в чем-то согласиться с неполиткорректным американским президентом. Увиденная глазами Мунджиу Норвегия предстает страной хоть и чрезвычайно живописной, но в социальном плане не слишком уютной, а порой откровенно жестокой и бесчеловечной. Если воспринимать «Фьорд» как почти документальную драму, современная либерально-демократическая Норвегия, слишком фанатично пекущаяся о своих и чужих детях, оказывается ничем не лучше, чем та мрачная Румыния, переживающая агонию социалистического строя, которую когда-то изобразил Мунджиу в драме про аборты.
