Атаки беспилотников превратили гигантские межрегиональные склады из опоры маркетплейсов в их уязвимое место. Теперь платформы дробят запасы, передают продавцам часть логистических операций и используют пункты выдачи и магазины как микросклады. Такая система лучше переживает удары, обладает большей гибкостью и устойчивостью, но требует инвестиций. Платить за трансформацию придется всему рынку: маркетплейсам, селлерам, владельцам ПВЗ, покупателям.
Почему заканчивается эпоха мегахабов
Удары беспилотников по складам Wildberries и Ozon в июле — августе вскрыли слабое место интернет-торговли. Ее логика строилась на концентрации: огромный хаб площадью 100–250 тыс. кв. м принимал товар от тысяч продавцов, мог месяцами хранить запасы и обслуживать целые федеральные округа. Эта модель давала экономию на масштабе.
Потеря одного крупного хаба способна вывести из строя до 8–10% мощностей платформы. Поэтому маркетплейсы начали не только усиливать охрану объектов, но и менять саму архитектуру бизнеса. По словам основателя консалтинговой компании WOW-Стратегия Сергея Петренко, Ozon и Wildberries смещают акцент на склады площадью 6–10 тыс. кв. м в регионах, в частности, в Миассе, Россоши, Александрове и Каспийске. Потеря одного такого объекта уже не парализует поставки. Это огромный плюс децентрализации.
Ее минус в том, что разветвленная сеть складов усложняет логистику. Возникает сложная комбинация маршрутов, которая будет различаться в зависимости от товара и города. Партнер Data Insight Федор Вирин полагает, что крупногабаритные товары логичнее отправлять напрямую покупателю, а в больших городах использовать множество сортировочных площадок: товар там не хранится, а быстро распределяется дальше.
Как меняется хранение
Часть запасов платформы переносят на продавцов. Маркетплейсы форсируют переход на модель FBS (Fulfillment by Seller): товар лежит на складе селлера и передается площадке только после оформления заказа. В РВБ (объединенной группе Wildberries и Russ) сообщили «Эксперту», что интерес к этой схеме за последнее время вырос более чем в десять раз.
Одновременно Wildberries создает слой партнерской инфраструктуры. У компании уже появились первые партнерские фулфилмент-центры, которые берут на себя обработку и хранение товаров. Также РВБ ведет сбор заявок на открытие сторонних пунктов приема товаров. «Это фактически апробация схемы распределенного микроскладирования через тысячи небольших точек», — отмечает гендиректор Международной ассоциации развития маркетплейсов и предпринимателей Алексей Молодых. По его словам, в том же направлении движется Ozon.
Новую роль получают и пункты выдачи заказов. Они все чаще работают не только на «последней миле», но и как буферные хранилища — прежде всего для дорогостоящей электроники и техники. В эту же систему входят собственный курьерский флот и постаматы: вместо нескольких узлов возникает густая сеть небольших объектов, каждый из которых можно сравнительно быстро заменить.
Переход начался не только у компаний, непосредственно столкнувшихся с атаками. «Яндекс Маркет» стимулирует децентрализацию: с 1 сентября 2026 года маркетплейс решил выровнять тарифы для продавцов, работающих со склада платформы и с собственной площадки. «Мегамаркет» Сбера еще 10 июля уведомил селлеров о приостановке схемы FBO (Fulfillment by Operator — всю логистику берет на себя маркетплейс), и потребовал от селлеров до 30 августа вывезти товары со складов. Площадка продолжила работать по DBS (Delivery by Seller — с доставкой силами продавца) — и Cash & Carry, то есть с самовывозом из его магазина.
Готовой моделью для новой логистики выглядит возврат к традиционной рознице. «М.Видео» держит свыше 60% запасов в денежном выражении в магазинах, а остальное — в логистических центрах и на 50 небольших складах. Сами магазины становятся омниканальными хабами — одновременно торговым залом, ПВЗ, сервисным центром и точкой приема товаров селлеров. Дополняют сеть более 50 тыс. партнерских ПВЗ и постаматов СДЭК, «Яндекс Маркета» и 5Post.
Как меняется география логистики
После атак маркетплейсы повысили внимание к зарубежным проектам. В начале августа Министерство торговли Казахстана сообщило о планах Wildberries построить в республике 260 тыс. кв. м складов.
Однако это нельзя считать своего рода эвакуацией мощностей. Объекты в Казахстане, Белоруссии и Узбекистане нужны прежде всего как страховочный контур для трансграничной торговли и хранения критического ассортимента, отмечает Сергей Петренко. Массовому переносу мешает законодательство и сама экономика логистики.
Основная децентрализация, вероятнее всего, пройдет внутри России. Алексей Молодых ожидает усиления присутствия в регионах Урала, Сибири и Поволжья при снижении концентрации крупных объектов у западных и южных границ. Платформы могут чаще отказываться от владения складами в пользу аренды: такой объект легче заменить.
Есть и более радикальные варианты трансформации бизнеса — например, строительство подземных складов. Но при очевидных плюсах с точки зрения защищенности стоимость и сроки строительства таких объектов не соответствуют темпам, с которыми рынку необходимо восстанавливать цепочки поставок, считают Сергей Петренко и Алексей Молодых. Впрочем, платформы открыто не отвергают такой вариант. Wildberries, Ozon, «Яндекс Маркет» и «Мегамаркет» не стали комментировать «Эксперту» возможность ухода под землю. В «М.Видео» заявили, что речи о переносе мощностей за границу, строительстве подземных хранилищ или полном отказе от собственной инфраструктуры не идет.
Сколько стоит трансформация бизнеса
Распределенная система устойчивее, но дороже. Даже несколько довольно крупных складов по 50–80 тыс. кв. м требуют больше затрат в пересчете на квадратный метр, чем один мегахаб на 300 тыс. кв. м. Но «в пересчете на риск» такие варианты более выгодны, уверен Алексей Молодых. У микроскладов, помимо безопасности, есть преимущество с точки зрения страхования, которое превращается из опции в обязательный элемент бизнес-модели.
Стоимость страхования инфраструктуры и товаров уже выросла кратно. Платформы начали автоматически подключать страховые продукты для продавцов, но условия и полнота покрытия становятся отдельной проблемой. В результате капитал, который мог идти на экспансию, приходится направлять на финансовую обвязку для новой модели.
Новые затраты:
- строительство и аренда распределенных складов;
- страхование инфраструктуры и товаров;
- безопасность объектов;
- резервные маршруты;
- автоматизация новой логистики.
Маржинальность маркетплейсов в среднесрочной перспективе снизится, прогнозирует Алексей Молодых. Часть расходов они попытаются компенсировать повышением комиссий и логистических тарифов, часть — автоматизацией. При этом планы развития формально сохраняются: Татьяна Ким в июне анонсировала ввод 11 складских комплексов Wildberries в России и за рубежом до конца 2026 года, а Ozon намерен ввести 3,8 млн кв. м в 2026–2027 гг.
Перестройка рынка не означает, что у небольших игроков появляется шанс нарастить свою долю. Даже наоборот — она ускорит консолидацию. Мелкие платформы, у которых не хватит ресурсов на экстренную трансформацию, будут поглощены более сильными игроками или уйдут с рынка, ожидает Алексей Молодых.
Что изменится для продавцов
Для селлеров новая устойчивость платформ означает перенос части рисков вниз по цепочке. Им придется оплачивать собственные склады, дополнительную логистику и страховку — при одновременном сокращении ответственности площадки за сохранность товара. Практика уже показала, что запас можно потерять полностью и не получить достаточной компенсации.
По оценке МАРМП, продавцы Wildberries потеряли около 500 млрд руб.; с учетом новых затрат 15–20% малых игроков могут окончательно покинуть рынок. Платформы при этом будут стимулировать FBS и DBS не только тарифами, но и алгоритмическими преимуществами в выдаче. В результате доля товаров со складов продавцов вырастет, а ассортимент сместится в пользу крупных селлеров, располагающих собственной логистикой.
Главным ресурсом продавца становится автономность: работа сразу на нескольких платформах, резервные склады и маршруты, прямой контакт с покупателями, а также независимое страхование. Но массового ухода селлеров не произойдет, уверен президент ассоциации цифровых платформ Ораз Дурдыев. Маркетплейсы по-прежнему дают предпринимателям доступ к большой аудитории, логистике и продажам по всей стране. Но зрелому бизнесу, по его словам, необходимо развивать несколько каналов сбыта.
Описать изменения можно в трех пунктах:
- Хранение и часть доставки переходят от платформ к продавцам и партнерам;
- Селлер получает больше контроля, но одновременно принимает на себя расходы и риск потери товара;
- Продавцам придется повысить финансовую грамотность и научиться оценивать условия страхования, долю продаж по FBS и DBS, комиссии и алгоритмические преимущества разных схем.
Станут ли товары дороже
Массового оттока покупателей участники рынка не ждут. Жителям небольших и удаленных населенных пунктов маркетплейсы дают доступ к выбору, которого часто нет в местной рознице.
Но незаметной перестройка не будет. Рост расходов на логистику, безопасность и страхование постепенно будет заложен в цены. Сергей Петренко прежде всего ожидает подорожания электроники и крупногабаритных товаров. По оценке Алексея Молодых, электроника, одежда и брендовые товары могут подорожать на 10–20%. Сроки доставки при этом станут менее предсказуемыми.
Наконец, ассортимент рискует стать беднее. Именно малые и нишевые продавцы часто поставляют авторские и региональные товары, но им труднее всего восстановиться после потери запасов и оплачивать собственную логистику. Освободившееся место займут крупные импортеры и торговые марки платформ.
Таким образом, атаки меняют не отдельный участок логистики, а всю экономику электронной торговли. Маркетплейс будущего — это уже не гигантский склад с максимально дешевым оборотом, а распределенная система продавцов, магазинов, ПВЗ, сортировочных площадок и резервных маршрутов. Она сложнее и дороже, зато не зависит от судьбы одного хаба. Вопрос теперь не в том, вернется ли рынок к прежней модели, а в том, кто сумеет оплатить переход к новой схеме.
