Руководитель Федеральной налоговой службы Даниил Егоров считает не только налоги. За заполнением деклараций или платежных документов он видит часы работы, за взысканиями — лишнюю загрузку судей и приставов, за ошибками в платежах — труд бухгалтеров и инспекторов, которого можно было избежать. Издержки складываются в потерянные возможности всей экономики. Поэтому разговор о пополнении бюджета неизменно возвращается к освобождению времени. «Наша задача — не занимать время человека там, где процесс можно автоматизировать». Так интервью о том, сколько государство может собрать, стало интервью о том, сколько оно может вернуть.
— В спорах о налоговой нагрузке часто ссылаются на кривую Лаффера: если перейти пик, плательщики начнут уходить в тень или закрывать бизнес, а поступления сократятся. И наоборот — снижение нагрузки может увеличить доходы бюджета. Наблюдаете такую зависимость?
— Интересно, как приживаются термины. А вы изучали кривую Лаффера подробно?
— Знаем историю, что он нарисовал ее на салфетке.
— На самом деле это просто рисунок, которому сочетание звучной фамилии и математического термина «кривая» придает респектабельности. Кажется, что за ней стоят тома фундаментальных исследований. Но там нет теории, а есть некое разумное понимание: если я буду собирать 100% налогов, то налоги платить не будут и в итоге заплатят даже меньше. Но можно сказать и с другой стороны: если ты поставишь ставку 0%, кривая Лаффера тоже работать не будет. Потому что умножение на ноль каждый раз будет давать одно и то же.
А между этими экстремумами — чуткая работа на стыке экономики и социологии.
— То есть сначала создаются правила, а потом проводятся исследования?
— Иногда это происходит через тестирование. Создается норма, а потом смотрим, как она работает, и корректируем. Яркий пример — когда вводили льготу для общепита. Мы видели, что много налога не уплачивается. Была заявка от ассоциации на то, чтобы понизить НДС. Мы разбирали экономику среднестатистического общепита на общей системе налогообложения, какой она тогда была, и в итоге пришли к выводу, что налоги нужно снижать, потому что налоговая нагрузка против спроса в этой сфере не работает.
— Если перенести логику кривой Лаффера на работу налоговой, получается, чем выше ставка, тем дороже собирать налоги. Есть ли у вас оценки, во сколько в среднем обходится сбор, условно говоря, 1 тыс. руб. налогов?
— Мы делаем такие подсчеты. Но я бы поставил вопрос шире: сколько издержек при уплате налогов несет все общество? Работа с издержками — важнейшая часть философии нашей команды. Заниматься этим нужно системно.
Сейчас больше 90% граждан получают уведомления в электронном виде. Мы не тратим ресурсы в погоне за каждым отдельным человеком, а людям не нужно идти в банк или налоговую и тратить личное и профессиональное время на очереди и декларации.
Часто ты не столько упрощаешь процесс, сколько забираешь у человека функцию и автоматизируешь ее у себя. Работа остается, но переходит в другое место. Вопрос — где ее выполнить с наименьшими затратами.
— Например, работник не заполняет декларацию по зарплате, потому что налог рассчитывает работодатель. Но сама эта функция никуда не исчезла?
— Есть общая философия, которая говорит о том, что лучше бы люди сами исчисляли свои налоги. Представляете: вы работаете весь год, в конце года начинаете собирать документы, их нужно хранить, потом заполняете декларацию — сколько вы заработали, какие вычеты можете применить, что распределяется на членов семьи и так далее. Идея этой философии в том, чтобы мы осознавали сумму уплаченных налогов и были более требовательными и осознанными гражданами. Но если посмотреть на издержки, возникает вопрос: а готовы ли вы этим пожертвовать?
— А можно стать осознанным без страданий?
— Вот именно. Можно ли донести это до вас в личном кабинете? Мы ведь не просто так показываем там всех налоговых агентов: вы можете посмотреть, сколько и за что у вас удержали.
Фото: пресс-служба ФНС
— Единый налоговый счет (ЕНС) — пример того, как вы забрали эту работу у людей?
— Это проект, который принципиально изменил систему уплаты налогов. До введения ЕНС бухгалтеры заполняли платежки по отдельным бюджетным кодам, которые постоянно менялись. Это триллионное количество вариаций. Ошибся — связывайся с инспектором, тот ищет платежку, выявляет ошибку, возвращает ее, бухгалтер заполняет заново. Это создавало невероятный объем ручной работы. Теперь этих издержек нет — мы сами распределяем средства в бюджеты. Количество ошибок снизилось в десять раз.
— Как технически устроено это распределение?
— Идея ЕНС: одна витрина, один счет, а взаимодействие между бюджетами мы берем на себя. Под капотом — огромное количество транзакций, сложная система, которая клирингует все зачеты внутри всех бюджетов друг с другом с разбивкой по видам налогов. Все это встало в систему автоматизированного управления.
Теперь в платежке, по сути, важны ИНН и название организации. Остальное разнесем сами. От триллиона невыясненных платежей осталось около 11 млрд руб. в год. У нас кратно сократились приостановки операций по счетам —их было 3 млн, а стало 600 тыс. Потому что теперь все попадает в одну точку и искажения, которые раньше вызывали неуплату в одной из отдельных секций бюджета, больше не являются причиной приостановки. Естественно, ускорились и все процессы. В среднем мы получаем платеж за 15 минут, сразу учитываем его — и отменяются все меры взыскания. А значит, сразу же можно получить справку об отсутствии долга. И раньше на возврат уходил месяц, теперь — несколько дней.
— Я однажды забыл заплатить налог на имущество, и он просто списался с небольшой пеней. Ощущения — как от автоматической оплаты музыкального сервиса. Такая незаметность меняет психологию плательщика?
— Налоговая лояльность сильно выросла. Но это не только наша заслуга: стабилизируются общественные процессы, удлиняется горизонт планирования, человек становится аккуратнее с риском. Автоматизация упрощает уплату, и тех, кто платит, становится больше. А оказавшись в меньшинстве, чувствуешь себя некомфортно. Моя гипотеза: если для большинства платить нормально, оставшиеся начинают воспринимать свое поведение как асоциальное.
А что касается вашего списания — наверняка уведомление пришло не в последний день, отложили поближе к сроку уплаты и не вспомнили. Моделей поведения огромное количество. Поэтому внесудебное взыскание, с которым вы познакомились, — это логичное продолжение нашего подхода по снижению издержек.
— Расскажите подробнее, как поменялся процесс?
— Для нас все-таки лучше самостоятельная уплата. Но с внесудебным взысканием мы сделали большое дело, когда перешли в автоматический режим.
Попробуйте посмотреть на процесс моими глазами. Миллионы граждан не заплатили без злого умысла: пришло уведомление, человек отложил и забыл. По законодательству мы сами взыскать не могли. Мы писали заявления в мировые суды. Они их рассматривали, затем документы шли по почте, подключались приставы. К долгу добавлялись пошлина, исполнительский сбор, пени. А мы не могли ни самостоятельно взыскать, ни проигнорировать задолженность. В итоге, когда весь этот процесс проходил, долг возрастал на 40%.
Сейчас сочетание ЕНС и внесудебного взыскания дает значимый результат: за три года число налоговых должников в стране сократилось в 3,2 раза.
— Суды разгрузились?
— За полугодие прошлого года у нас было 3,9 млн судебных процессов, а за девять месяцев этого года — 60 тыс. Сегодня трудозатраты судов на рассмотрение заявлений налоговых органов сократились в 65 раз.
— А если человек не согласен с взысканием?
— Как только приходит заявление о несогласии, взыскание приостанавливается, запускается досудебная процедура. Обратная связь встроена в систему.
— Как вы совмещаете задачу снижать издержки с ежегодными KPI по росту собираемости?
— За вашим вопросом — серьезный вопрос управления. Исторически мы меньше внимания уделяем стратегии, чем она заслуживает. Опыт подсказывает: лучше вкладываться в тактику. Тактически мы гибкие, что неоднократно подтверждали. А стратегические ориентиры кажутся отдаленными: если понадобится — подкорректируем. Выстроить и сохранить связь между тактикой и стратегией — большой вызов.
Мы с командой определяли не только, что именно делаем, но и ради чего. Когда есть общее понимание стратегии, KPI уже не подменяют смысл работы. Пришли к простому выводу. Наша задача в том, что правила должны работать, а налоги — уплачиваться в размере, установленном законом. А не максимум, что мы можем взять. Это огромная разница.
Фото: Никита Сурков
— А если подменят?
— Тогда самое простое — выключить налоговые вычеты, и вы будете получать их по три года, как, кстати, и происходит во многих странах, в том числе западных. Вы в последнее время получали вычет?
— Да, за квартиру. Деньги пришли за четыре дня, хотя несколько лет назад теща ждала четыре месяца.
— Вот и ответ на ваш вопрос. Когда мы увидели, что можем очень серьезно повлиять на то, чтобы быстрее