Поддержка прорывных технологий становится одним из ключевых направлений экономической политики ведущих стран. В России важным инструментом здесь выступают нацпроекты: по доле госфинансирования науки страна занимает первое место в мире. Главная задача теперь — обеспечить переход от масштабного финансирования к заметному технологическому эффекту, считают эксперты.
ВВ России основным источником финансирования науки сегодня являются средства государства. На них, согласно сентябрьской работе Института статистических исследований и экономики знаний (ИСИЭЗ) НИУ ВШЭ, приходится 63,4% внутренних затрат на исследовательские работы. В 2025 году объем госфинансирования составил 1,4 трлн руб. (около $46 млрд).
Как отмечают аналитики ИСИЭЗ, в США и Китае доля госфинансирования в науке значительно ниже — 19,3% и 16,8% соответственно, однако по абсолютному объему затрат эти страны лидируют: $194,5 млрд и $173,1 млрд соответственно. Германия занимает третье место ($56 млрд), Россия — четвертое.
В странах, лидирующих по общему объему затрат на науку, ведущую роль инвестора играет предпринимательский сектор: доля его средств превышает 60%. В Китае в 2025 году бизнес вложил в науку $817,3 млрд, в США — $693,3 млрд, в Японии — $181,2 млрд, в Южной Корее — $127,1 млрд. Россия занимает десятое место по абсолютному объему финансирования науки за счет этого источника — $24,2 млрд.
Механизмы поддержки
Мировая практика показывает, что универсальной модели господдержки прорывных отраслей не существует, однако можно выделить общий тренд, характерный для большинства стран с развитыми научно-технологическими системами, говорит старший научный сотрудник Центра пространственного анализа и региональной диагностики Президентской академии Ольга Еремченко. Он заключается в нацеленности на создание экосистем для решения приоритетных научно-технологических задач государства. Ранее госфинансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) получали преимущественно фундаментальные исследования, а прикладные развивались за счет инвестиций частного сектора. «Теперь же меры господдержки осуществляются в рамках комплексных программ, охватывающих все стадии: от проведения исследований и создания инфраструктуры до вывода на рынок новых товаров и услуг. При этом конкретный набор инструментов и механизмов поддержки прорывных отраслей различается», — отмечает Еремченко.
Так, Китай задает приоритеты на уровне государства, а регионы создают инфраструктуру, принимают стандарты и организуют пилотные зоны для испытаний, рассказывает директор департамента стратегического развития МТС Максим Зубарев. Например, в 2024 году в Китае запустили пилот «автомобиль—дорога—облако» в 20 городах. В Пекине зону для тестирования автономного транспорта расширили со 160 до 600 кв. км.
В США поддержка зависит от стадии развития технологии: гранты помогают стартапам проверить идею и создать прототип, а субсидии и налоговые вычеты позволяют построить производство, отмечает эксперт. Канада объединяет бизнес, вузы и заказчиков в отраслевые консорциумы, а Израиль помогает запустить венчурный рынок, после чего частный капитал работает самостоятельно.
«Наиболее эффективен не один конкретный инструмент, а связка мер для разных этапов. Сначала исследования и прототип, затем испытания и выход на рынок. Например, у США сильная сторона — поддержка на всем этом пути, а Китай может быстро создавать инфраструктуру и запускать пилотные зоны», — говорит Максим Зубарев.
Канадская модель, по словам эксперта, показывает, как бюджетные средства могут привлекать частные: к середине 2026 года пять инновационных кластеров Канады запустили 706 проектов и привлекли 3,55 млрд канадских долларов совместных инвестиций от бизнеса при 1,32 млрд бюджетного финансирования.
Ставка на взаимодействие
Российская модель поддержки прорывных технологий строится вокруг задачи технологической независимости. Как отмечают в пресс-службе компании «МегаФон», в последние годы государство не просто поддерживает отдельные разработки, а стремится выстраивать внутри страны целые технологические цепочки: от научных исследований и компонентной базы до серийного производства, инфраструктуры и кадров. На это и направлена система национальных проектов.
«Преимущество поддержки прорывных технологий в формате нацпроектов заключается в возможности согласовать действия нескольких ведомств вокруг одной отрасли. Особенно наглядно видно это на примере нацпроекта „Беспилотные авиационные системы“», — говорит сооснователь и CEO университета «Зерокодер», научный сотрудник Иннополиса Кирилл Пшинник. По словам эксперта, в одном нацпроекте объединены разработка и производство, стимулирование спроса, инфраструктура и сертификация, перспективные технологии и подготовка кадров. Это объясняется тем, что производителю одновременно нужны комплектующие, покупатели, возможность легально выполнять полеты и специалисты по эксплуатации.
Такой подход уже демонстрирует эффект. По данным замглавы Минпромторга Василия Шпака, приведенным в интервью «Эксперту», в 2024 году в рамках нацпроекта произвели 16 398 гражданских беспилотников при плане 11 670. Для сравнения: в 2023 году выпуск составлял 6125 аппаратов. Это существенный рост производственных возможностей, отмечает Кирилл Пшинник.
Российская модель поддержки прорывных отраслей в ближайшие годы может завершить переход от финансирования конкретных проектов к созданию системы поддержки полного технологического цикла
Строительство инфраструктуры и грантовое финансирование
К значимым результатам господдержки прорывных отраслей в России эксперты относят развитие научно-технологической инфраструктуры.
Например, в рамках нацпроектов выстраивается система центров инженерных разработок (ЦИР), которые создаются при российских вузах и научных организациях. На базе ЦИР технологии адаптируют под запросы бизнеса, тестируют и готовят к промышленному запуску в сжатые сроки. Работа центров охватывает ключевые направления экономики, среди которых медицина, фармацевтика, химическая промышленность, судостроение и двигателестроение, биотехнологии, новые материалы. Согласно данным ФБУ «Центр управления проектами в промышленности», по состоянию на конец 2024 года в 17 субъектах России действовали 23 ЦИР. Работа по запуску новых ЦИР продолжается.
В свою очередь, в рамках нацпроекта «Беспилотные авиационные системы» формируется сеть научно-производственных центров (НПЦ), через которые стимулируются разработка и создание беспилотников для потребностей разных отраслей экономики. К 2030 году она должна объединить 48 НПЦ. По словам Ольги Еремченко, в стране уже создано 940 молодежных лабораторий и 15 научно-образовательных центров мирового уровня в рамках нацпроекта «Наука и университеты», завершившегося в 2024 году.
Другой важный результат работы нацпроектов — расширение механизмов доведения результатов НИОКР до практического применения, считает Еремченко. Как сообщал в марте 2025 года премьер-министр РФ Михаил Мишустин, за пять лет господдержка была предоставлена более чем 550 проектам на создание свыше 1 тыс. прорывных технологий. Объем бюджетного финансирования составил более 75 млрд руб.
Однако несмотря на все достоинства грантового финансирования в рамках нацпроектов, у него есть и слабые места, считает президент ГК InfoWatch и председатель правления АРПП «Отечественный софт» Наталья Касперская. Такое финансирование — действенный инструмент для проектов, которые нуждаются в небольших доработках. В то же время как инструмент финансирования инноваций гранты не всегда срабатывают.
«Грант предполагает не только хорошо проработанное задание, но и описанный результат. Если же полученный результат отличается от заявленного, это является нарушением условий выдачи гранта или субсидии», — объясняет Касперская.
По словам эксперта, в случае с инновациями предсказать результат не всегда возможно. Чтобы не рисковать, компании-разработчики зачастую заявляют на гранты проекты, которые требуют лишь небольших доработок. «Таким образом, грантовое финансирование помогает сохранять государственные деньги, но, к сожалению, таким способом нельзя получить прорывные инновации», — считает Наталья Касперская.
Среди других актуальных проблем в сфере инноваций директор Центра экономической географии и регионалистики Президентской академии Степан Земцов называет слабо развитые рынок интеллектуальной собственности и венчурное финансирование, без которых развитие стартапов на основе исследований, то есть коммерциализация НИОКР, серьезно затруднено.
Перспективы технологического роста
По мнению Кирилла Пшинника, в ближайшие годы в сфере нацпроектов усилится поддержка конкретных сценариев применения и проектов с подтвержденными заказчиками. С этим согласна и Ольга Еремченко: как отмечает эксперт, дальнейшее развитие института квалифицированного заказчика в сфере инноваций связано с тем, что он позволяет учитывать потенциальный спрос на создаваемые продукты и решения уже на стадии их разработки. Напомним, квалифицированный заказчик инициирует проект и сопровождает его на всех этапах: формулирует задачу и техническое задание, контролирует ход работ, принимает результат и обеспечивает его внедрение в промышленное производство.
Для развития рынка важно перейти от разовых закупок к долгосрочным контрактам, считают эксперты. «Для беспилотников следующим этапом должны стать многолетние договоры на мониторинг лесов, обследование инфраструктуры и доставку в труднодоступные районы. В таких договорах можно измерять стоимость обследованного гектара или доставленного килограмма, надежность и сроки выполнения работы. Это дает производителю понятные требования к следующей версии аппарата», — прогнозирует Пшинник.
В биоэкономике эксперт ожидает усиление внимания к переходу от лабораторной технологии к промышленному выпуску. Здесь решающими станут доступность опытных мощностей, стабильность качества и себестоимость продукции, поскольку построенное предприятие должно иметь покупателей и понятную загрузку.
По словам Ольги Еремченко, в целом российская модель поддержки прорывных отраслей в ближайшие годы может завершить переход от финансирования конкретных проектов к созданию системы поддержки полного технологического цикла. Предпосылки для этих изменений формировались еще при реализации комплексных научно-технологических программ полного инновационного цикла, а современная система нацпроектов развивает этот подход в направлении создания целостных технологических экосистем.
«В прорывных отраслях также возможно увеличение роли частного капитала и малых технологических компаний. Одной из национальных целей является увеличение к 2030 году их выручки не менее чем в семь раз по сравнению с уровнем 2023 года», — заключает Еремченко.
Универсальной модели господдержки прорывных отраслей не существует, однако общий тренд заключается в нацеленности на создание экосистем для решения приоритетных научно-технологических задач государства
