Роботизация — понятие, включающее в себя как строительство безлюдных производств, так и интеграцию механических помощников людей в существующий конвейер. Коллаборативные, работающие вместе с людьми роботы — новый тренд в роботостроении. Они дешевле, быстрее окупаются, а главное — им можно легко поменять набор выполняемых операций.
Все за одного
Промышленный робот — это быстрый и сильный манипулятор. Человеку в его рабочей зоне делать нечего, более того, находиться там опасно. Задача промробота — выполнять заложенный в него набор операций как можно быстрее и передавать деталь дальше по конвейеру таким же роботам.
Коллаборативный робот (кобот) спроектирован иначе: он приспособлен для совместной работы с человеком. Как правило, кобота перепрограммировать под разные цели может не только производитель, но и пользователь.
Есть два подхода: точечная автоматизация — встраиваемся в то, что есть, — и комплексная — «умный цех», который работает круглосуточно с минимальным участием человека, говорит заместитель директора компании «Робовизард» Роман Тимофеев. По его словам, с точки зрения экономической эффективности тотальная автоматизация значительно опережает точечную. Но большинству действующих предприятий правильнее начинать с первого и двигаться ко второму.
Автоматизированная линия берет на себя миллионы повторных операций: сварку конструкций, штамповку корпусов, покраску однотипных деталей. Кобот закрывает остальные процессы: штучную сборку, финишный контроль, упаковку разнотипной продукции. В России есть производства, где коллаборативные роботы и промышленная линия работают в одном цехе.
Старший инженер по автоматизации компании EASTPLAST Светлана Новикова отмечает: «Заказчики приходят с запросом на автоматизацию, опираясь на интуицию, а не на цифры. Просят автоматизировать то, что плохо работает, в надежде „починить“». Отсюда практическое правило: прежде чем выбирать между линией и коллаборативным роботом, нужно понять, что конкретно не работает и почему.
Линия или сотрудник
В 2024 году мировые установки коботов превысили 200 тыс. единиц. Их доля в общем объеме новых промышленных роботов достигла 10% против менее 4% пятью годами ранее — рост 22% в год.
Базовый кобот Universal Robots UR10e с оснасткой стоит 3–4 млн руб. С учетом нынешнего уровня зарплат на предприятиях срок окупаемости кобота при двухсменной работе — 18–24 месяца. Он не просит отпуск, не уходит к конкуренту, не берет больничный.
Впрочем, у роботов тоже есть свой «уровень квалификации». Коботы из Китая (например, JAKA Zu 2 с грузоподъемностью 12 кг и паспортной точностью 0,03 мм) стоят 1,5 млн руб. против 3–4 млн руб. за японский FANUC CRX. Но с «китайцами» случаются накладки. Реальный кейс: на завод металлоизделий в Подмосковье год назад поставили JAKA Zu 12 на операцию шлифовки сварных швов. Через три месяца выяснилось: кобот требует калибровки каждые 400 часов вместо заявленных 1 тыс. Экономия на покупке (минус 1,8 млн руб.) превратилась в простой. Инженеры перепрошили контроллер, и сейчас робот работает, но владельцы признают: FANUC взяли бы и забыли.
«В России доминирует мелкосерийный и заказной характер выпуска продукции, — поясняет доцент базовой кафедры экономического анализа и корпоративного управления производством и экспортом высокотехнологичной продукции ГК „Ростех“ РЭУ им. Г. В. Плеханова Дарина Сизова, — где роботизация окупается значительно дольше, чем на массовых конвейерах. Добавим еще высокую ключевую ставку, которая делает заемные инвестиции в роботов экономически нецелесообразными для большинства предприятий».
С другой стороны, автоматизированная линия — вложение на 10–15 лет. Российский производственный бизнес исторически планирует на три-пять лет. Кобот с окупаемостью 18–24 месяца директору завода купить психологически проще.
«Бизнес, особенно в текущих экономических условиях, неохотно идет на затраты с туманным горизонтом окупаемости», — говорит Константин Змеу, профессор департамента компьютерно интегрированных производственных систем Политехнического института ДВФУ.
Госпрограммы поддержки существуют, однако они не слишком эффективны.
«Исполнение средств по федеральному проекту по роботизации на конец 2025 года — чуть менее 10%, и львиная доля поддержки ушла крупным интегрированным структурам», — оценивает Дарина Сизова.
«Помимо инфраструктурных центров, среднему бизнесу доступен ряд прямых финансовых и налоговых инструментов, — уточняет Шамхал Джабраилов, вице-президент по технологическим партнерствам Сколтеха (входит в группу ВЭБ.РФ). — Ключевые из них — промышленный кешбэк, компенсирующий до 20% затрат на внедрение робототехники; программы льготного кредитования и лизинга по ставке от 5% годовых; субсидирование скидки при покупке отечественных роботов; льготное финансирование Фонда развития промышленности под 3–5% годовых, а также налоговые стимулы — повышающий коэффициент при учете затрат на российское высокотехнологичное оборудование и инвестиционный налоговый вычет. Для поддержки разработок доступны грантовые программы Фонда содействия инновациям („Старт“, „Развитие“) и субсидии на компенсацию до 70% затрат на НИОКР».
С точки зрения экономической эффективности тотальная автоматизация значительно опережает точечную. Но большинству действующих предприятий правильнее начинать с первого и двигаться ко второму
«Для нормального серийного производства промышленных роботов нужен рынок для них, — полагает Роман Тимофеев. — Сейчас он отсутствует, как и рынок для компонентной базы, сервомоторов, редукторов. Без комплексного развития станкостроения, роботостроения и высокоточного машиностроения — никуда».
Чтобы достичь цели, 145 роботов на 10 тыс. работников к 2030 году, России потребуется ежегодный прирост парка на 38%, что превышает темпы роста даже Китая. Однако финансирование федерального проекта по роботизации сокращено уже в 2025 году — с 5,6 млрд до 3,9 млрд руб.
Отсутствие роботов — это разрыв в производительности труда, в себестоимости продукта, в способности конкурировать. Дефицит рабочих нарастает быстрее, чем заводы успевают перестраиваться, а санкции, как ни парадоксально, сформировали спрос на локальные решения там, где раньше всё закрывалось импортом. Для владельца завода это означает одно: токари и сварщики будут дорожать быстрее, чем роботы — дешеветь.
