Южнокорейская инициатива «Новый Шелковый путь» вступит в жесткий диссонанс с созвучным китайским проектом, что чревато проблемами в ее практической реализации. На первом в истории саммите в Сеуле лидеры стран Центральной Азии и Южной Кореи договорились увеличить свой товарооборот вдвое, до $20 млрд. Но на этом рынке уже плотно обосновались российские и китайские компании, что вынудит корейцев вступить в непростую конкурентную борьбу.
О чем договорились на саммите
На первом в истории саммите «Республика Корея (РК) — Центральная Азия» в Сеуле президент РК Ли Чжэ Мён выдвинул инициативу «Нового Шелкового пути», которая призвана связать стороны и обеспечить их переход к широкому экономическому партнерству.
В свою очередь, лидеры пяти центральноазиатских государств пообещали к 2030 г. нарастить совокупный товарооборот региона с РК в два раза, до $20 млрд. В 2025 г. он впервые превысил $10 млрд, из которых $8,7 млрд составил экспорт Южной Кореи. Ее крупнейший торговый партнер в регионе — Казахстан (товарооборот более $3 млрд в год).
Также стороны договорились о промышленной кооперации с созданием в Центральной Азии полных производственных цепочек в различных отраслях, в том числе о реализации 120 проектов в сфере критических минералов на сумму свыше $4 млрд. Для сравнения, на конец 2025 г. южнокорейские инвестиции в регион достигли $6,5 млрд (накопленным итогом).
В главном итоговом документе встречи — Сеульской декларации — отмечается, что долгосрочное сотрудничество должно строиться вокруг инноваций, процветания, укрепления взаимосвязанности, а также мира и безопасности.
Саммиты решили повторять раз в два года: следующий запланирован в Астане в 2028 г.
Взаимовыгодное партнерство
Развивая экономические связи с Южной Кореей, государства Центральной Азии преследуют цели инвестиционной, торговой и технологической диверсификации своих экономик, отмечает заведующий сектором Центральной Азии ИМЭМО РАН Станислав Притчин. Он напоминает: страны Центральной Азии заинтересованы в корейских инвестициях и технологиях, а также в корейском рынке труда. Сеул же рассматривает этот регион как емкий рынок сбыта и способ нарастить свой политический вес.
Южная Корея нуждается в ресурсах, которыми богат центральноазиатский регион, — от нефти до редкоземельных металлов, констатирует директор Института стран Азии и Африки МГУ им. М. В. Ломоносова Алексей Маслов. РК импортирует более 90% всех природных ресурсов, и вопрос диверсификации для нее критичен, согласна преподаватель кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России, научный сотрудник Института востоковедения РАН, эксперт клуба «Валдай» Дарья Сапрынская.
По мнению Алексея Маслова, Южная Корея пользуется тем, что центральноазиатские страны видят в ней привлекательную и безопасную альтернативу Китаю. Южнокорейский капитал известен в Центральной Азии с 1990-х гг., при этом Сеул не претендует на управление центральноазиатскими ресурсами в отличие от Пекина. По его мнению, предметом углубленного сотрудничества с Южной Кореей может стать местная энергетическая инфраструктура, которую Центральная Азия традиционно активно защищает от китайского влияния.
Куда заведет «Новый Шелковый путь»
Станислав Притчин считает, что представленная южнокорейским лидером идея «Нового Шелкового пути» выглядит как минимум странно на фоне китайской инициативы «Один пояс — один путь» (ОПОП).
Китай вложил во весь проект ОПОП порядка $1,5 трлн, из которых на Центральную Азию пришлись несколько десятков миллиардов, добавляет Алексей Маслов. Он напоминает, что фактически КНР комплексно интегрирует экономики государств региона в мировую инфраструктуру.
«Корея вряд ли сумеет предложить нечто подобное», — уверен востоковед. Он отмечает, что до сих пор корейская сторона конкретных предложений по развитию параллельной, альтернативной инфраструктуры не выдвигала, а значит, предлагая «Новый Шелковый путь», Сеул фактически вынужден опираться на уже выстроенную Пекином инфраструктуру.
Алексей Маслов скептически отзывается и о перспективе сотрудничества корейских и китайских инвесторов в Центральной Азии: Пекину такое партнерство попросту неинтересно.
Инициатива «Нового Шелкового пути» выглядит как заявка на конкуренцию с Китаем, однако на практике невозможна, согласна Дарья Сапрынская. «Полагаю, это попытка упаковать корейские инициативы в знакомый и понятный нарратив „Шелкового пути“», — указывает она. Ключевой посыл политолог видит в увязывании передовых технологий Южной Кореи с богатыми природными ресурсами центральноазиатского региона: согласно видению Сеула, в конечном итоге это должно создать общие цепочки поставок и гарантировать взаимное развитие.
Как партнерство влияет на позиции России и КНР
Корейские проекты несопоставимы с масштабами сотрудничества стран Центральной Азии с КНР и Россией, подчеркивает Дарья Сапрынская. Так, если товарооборот региона с Кореей — округленно около $10 млрд, то с Россией — порядка $50 млрд, а с КНР — $100 млрд. Политолог добавляет: уровень сотрудничества Центральной Азии с Россией и Китаем априори не позволяет РК стать более крупным партнером пятерки.
«Инициатива по созданию цепочек с учетом не просто вывоза ресурсов в Южную Корею, а именно развития промышленности с передачей технологий может иметь эффект. Однако скорее этот фактор стоит рассматривать как попытку диверсифицировать сотрудничество, а не ограничить других партнеров. Пока объем и акцент корейского присутствия мал, поэтому радикальных изменений ждать не стоит», — рассуждает политолог.
Отношения РК с Центральной Азией не угрожают позициям Китая или России, соглашается и Станислав Притчин. По его словам, Южная Корея, даже с учетом размера ее экономики и технологических преимуществ, не в состоянии составить КНР и РФ полноценную конкуренцию и каким-либо образом изменить баланс сил между этими игроками. Политолог напоминает: логистическое сопряжение между РК и Центральной Азией возможно только через посредничество Китая либо России.
Прямо сейчас разворачивается борьба за Центральную и Внутреннюю Азию — обширный регион, богатый критическими ресурсами, которые привлекают глобальный интерес, констатирует Алексей Маслов. «Центральноазиатские страны это прекрасно понимают, оценивают свои перспективы и в хорошем смысле учатся грамотно себя продавать», — резюмирует он.
