«Европу накрыла аномальная жара», «июнь 2026 года стал самым жарким за всю историю наблюдений», «глобальное потепление показало себя во полный рост» — такие заявления появляются в европейской прессе всю последнюю неделю, сопровождаясь близкими к панике описаниями того, как жара нарушает привычную жизнь европейцев (остановка транспорта, блэкауты, закрытие учреждений). Но климатологи не видят в температурах за 30 градусов ничего, что можно считать сенсацией, поскольку этот тренд полностью укладывается в долгосрочные прогнозы.
Владимир Семенов
Директор Института физики атмосферы им. А. М. Обухова РАН
РРепортажи в европейских медиа в последние дни выдержаны в близких к апокалиптическим тонах. Это чисто психологически объяснимо: людям, оказавшимся запертыми в природной печке, непонятно, куда бежать и что делать. Не стоит сбрасывать со счетов и профессиональную склонность СМИ раздувать сенсации. Но для климатологов, имеющих перед глазами полную картину происходящего, ничего экстраординарного или аномального в нынешней жаре нет по целому ряду причин.
Первая причина. Экстремальные температуры, которые мучают европейцев в нынешнем июне, не свалились на них внезапно. Воздух прогревается свыше 30 градусов не первый раз. Причем такие эпизоды отмечались задолго до того, как вообще возникло понятие «глобального потепления». Если сравнивать температуры соседних лет, то годовой прирост с начала ХХ века составляет 0,05 градуса. На дистанции в несколько лет это никак не ощущается, но за столетие набежала разница в 2 градуса, а это уже сложно игнорировать. Крайне жаркие сезоны случались всегда, но в последние десятилетие их частота действительно нарастает.
Вторая причина. Именно нарастание частоты периодов жары ставит под вопрос применимость к ним понятия «аномалия». Сам этот термин подразумевает, что нечто выбивается из нормы, из каких-то усредненных эталонных значений. Но в случае с потеплением мы как раз и не видим аномалий — мы видим изменение самой нормы. Ученые пересматривают понятие климатической нормы примерно каждые 20 лет. Показатели, которые выбивались из нормы по критериям начала века, сегодня оказываются уже совершенно рутинными. Аномальным сегодня, напротив, является климат в тех нескольких районах Земли, где температуры падают — это Атлантика у берегов Канады и Гренландии, циркумполярное течение вокруг Антарктиды. Но эти региональные «заморозки» тоже прекрасно объясняются и моделируются: тающие полярные шапки несут в океан более холодную воду, а в случае с Канадой эти потоки отодвигают от ее побережья теплое течение Гольфстрим. Это же касается России, где несмотря на рост температур почти на 2 градуса за 50 лет в силу заносов арктических воздушных масс могут наблюдаться более суровые, чем прежде, зимы. То есть глобальное потепление может быть причиной локальных похолоданий — для климатологов это не выглядит как противоречие.
Третья причина. Оттого, что в обществе будут нагнетаться катастрофические настроения, проблема никуда не исчезнет. Надо объяснять людям и на бытовом, и на экспертном уровнях, что помимо борьбы с первичными причинами изменений климата (путем сокращения углеродного следа) надо предпринимать меры по приспособлению городской, транспортной, промышленной инфраструктуры к новым условиям, которые уже не вернутся к тем параметрам, под которые эта структура создавалась. Спасаться от жары в принципе труднее и затратнее, чем от холода. Включить разом все кондиционеры на всю катушку проблему не решит, более того, ее усугубит. Во-первых, они далеко не везде есть. Во-вторых, генерирующие мощности просто не рассчитаны на такое количество одновременно подключенных потребителей. К тому же генерация ГЭС летом падает из-за обмеления рек, а на АЭС она отключается автоматически при повышении внешних температур выше определенного уровня.
Четвертая причина. Выход видится не в точечной ликвидации последствий экстремальной жары, а в долговременной модернизации всей инфраструктуры. Это касается не только Европы. В России в зоне вечной мерзлоты здания всегда сооружались на сваях, а сейчас эта технология перестает быть применимой из-за таяния мерзлоты. Также нам надо готовиться к ежегодному увеличению количества осадков в северной части европейской России, к ее постепенному превращению в подобие влажных субтропиков — при одновременном опустынивании южной части страны и обмелении Каспия. Астрахань, Махачкала, другие портовые города к середине века окажутся в десятках километров от воды, что потребует перестраивать их локальные экономики под новые географические реалии.
Вывод. Рост атмосферной и океанической температуры, как и его антропогенный характер, — медицинский факт. Нагнетание алармизма и фатализма, равно как и противоположный подход — отрицание глобального потепления только затрудняют поиск решения проблемы. Надо смириться с тем, что потепление — это перспектива, от которой человечеству спрятаться будет негде. Поэтому все новые промышленные, градостроительные, транспортные, сельскохозяйственные и вообще любые проекты должны составляться с учетом того, что жара и прочие экстремальные климатические явления стали в XXI веке нормой. Налаживать жизнь человечества в более жарком климате можно только с холодной головой.
