Повышение производительности труда становится одним из ключевых условий дальнейшего роста российской экономики в условиях дефицита кадров. В ходе дискуссии на ПМЭФ — 2026 глава Минэка Максим Решетников, председатель комитета ГД Максим Топилин и представители бизнеса сошлись во мнении, что резервы роста скрыты не только в цифровизации и платформенных решениях, но и в устранении структурных ограничений, которые снижают эффективность бизнеса.
Резервы внутри системы
Главным вызовом для российской экономики становится не столько наращивание инвестиций или поиск новых работников, сколько повышение производительности труда, заявил министр экономического развития Максим Решетников. По его словам, за последние пять лет производительность в России выросла на 7,4%, а по итогам прошлого года — на 1,7%. «С одной стороны, быстрее, чем Германия, Бразилия, Канада, Южная Корея. Но при этом почти столько же, сколько в Соединенных Штатах», — отметил он.
Ключевой задачей на ближайшие годы министр назвал переход к «тотальной работе по производительности труда». «Мы должны охватить все отрасли экономики и не только базовые отрасли. Туда же мы добавляем ЖКХ, торговлю, социальную сферу, здравоохранение, образование, культуру», — сказал Решетников.
Огромный резерв роста производительности труда по-прежнему скрыт в базовых управленческих практиках производства, неверно думать, что проблему эффективности можно решить исключительно за счет роботизации и искусственного интеллекта, заявил Максим Решетников. «Потенциал бережливки (бережливого производства. — „Эксперт“) не исчерпан», — подчеркнул министр. Специалисты федеральных и региональных центров компетенций продолжают находить на предприятиях возможности для повышения эффективности за счет достаточно простых решений, подчеркнул он.
Экономика РФ находится на пороге качественно нового этапа, когда существенный эффект могут дать не постепенные улучшения, а «прорывные быстрые решения», считает председатель комитета Госдумы по экономической политике Максим Топилин. В качестве примера он привел строительную отрасль, где использование ИИ в подготовка проектно-сметной документации способно существенно сократить сроки реализации инвестиционных проектов, а сейчас на это уходят годы.
Опыт цифровых платформ показал преимущества осторожного подхода к регулированию новых рынков, государство долгое время не вмешивалось, что позволило отрасли сформироваться и нарастить масштабы, отметил депутат. «Очень хорошо, что мы это не сделали раньше, сделали это вовремя, дав платформам развиваться», — подчеркнул он, говоря о принятии закона о платформенной экономике.
Цифровизация и развитие платформенной экономики являются ключевыми источниками дальнейшего роста производительности труда, согласился Максим Решетников. «Платформы хорошо демонстрируют, производительность — это не про то, что работать больше. Это про то, что не делать ненужную работу», — заключил министр.
Многие отрасли до сих пор оценивают эффективность по количеству сотрудников или объему работ, тогда как для реального роста производительности необходимо понимать, какой результат достигается на выходе, заявил в ходе дискуссии сооснователь Positive Technologies Юрий Максимов.
По его мнению, власти должны не пытаться самостоятельно создавать инновации, а помогать выстраивать систему объективной оценки результатов и снижать риски для участников рынка. «Индустрию начинают строить небольшие компании с очень драйвовыми командами из частного сектора, а государство присоединяется тогда, когда нужно помочь этот результат сделать более надежным и менее рискованным», — отметил он. Такая модель, по его оценке, позволяет добиваться качественно иного роста эффективности: «эффективность айтишника вырастает не на 10%, не на 20%, а на 1000%».
Рост производительности труда в сельском хозяйстве сегодня обеспечивается прежде всего через автоматизацию, цифровые системы, а не за счет увеличения численности работников или экстенсивного расширения производства, рассказал основатель «ЭкоНива» Штефан Дюрр. Он подчеркивает, что эффективность складывается из «обработки полей дронами», «цифровой системы учета каждого поля и каждой коровы».
Особое значение, по его словам, имеет переход к управлению на основе анализа данных: «У нас очень много данных почвы… и мы вырабатываем алгоритмы, как меньше применять удобрения, при этом получить больше урожая». Это позволяет одновременно повышать продуктивность и снижать издержки.
Барьеры для роста
Росту производительности труда мешают структурные перекосы и регуляторные стимулы, которые способствуют сохранению большого числа мелких игроков вместо формирования более эффективных крупных компаний, заявил в ходе дискуссии глава Минэка. В качестве примера он привел рынок грузоперевозок, где большинство транспорта принадлежит физлицам и индивидуальным предпринимателям. «У нас с вами недопустимо мало крупных компаний в сфере автомобильных грузоперевозок. У нас с вами 70% грузовиков принадлежит физическим лицам, еще 5% — ИП-шникам», — отметил он.
Одной из причин сложившейся ситуации он назвал особенности налогового регулирования. «У нас есть патентная система налогообложения, и поэтому у нас рост физиков. Каждый приобретает патент, грузовик и так далее, причем не по одному», — подчеркнул он.
Одним из главных препятствий для роста производительности сегодня являются не столько законодательные ограничения, сколько устоявшиеся представления бизнеса и чиновников о том, что повышение производительности неизбежно связано с усилением нагрузки на работников, считает Максим Топилин. «Не надо бояться, производительность труда связана прежде всего с новыми технологиями и с искусственным интеллектом и автоматизацией процессов», — подчеркнул депутат.
Вместе с тем, часть резервов власти по-прежнему видят не только в технологиях, но и в более гибком использовании имеющейся рабочей силы на фоне кадрового дефицита, подчеркнул он. И напомнил о недавнем увеличении допустимого объема сверхурочной работы, отметив, что такие меры также помогают экономике справляться с дефицитом кадров: «Это тоже все идет в копилку того, чтобы мы могли использовать более эффективно ресурсы».
