«В сценической версии важно было сохранить драматургическое начало»

«Игрок» — первая премьера нового сезона в Малом театре

Режиссер Владимир Данай Фото: Валентин Копалов
Режиссер Владимир Данай в своем новом спектакле «Игрок» исследует природу зависимости и феномен человека, для которого игра постепенно становится не просто развлечением, а способом существования и взаимодействия с миром.
ППо мнению режиссера, артист не должен полностью перевоплощаться в персонажа. Иначе это может привести к потере грани между искусством и реальностью. Творческая команда размышляет над главной темой романа вместе с автором, отталкиваясь от произведения как от отправной точки для размышлений и диалога со зрителями. Герои Достоевского — вымышленные персонажи, плод фантазии автора, как и город Рулеттенбург. Хотя некоторые черты главной героини романа взяты автором из реальной жизни. О новой постановке на сцене Малого театра мы поговорили с ее режиссером Владимиром Данаем.
— Какими принципами вы руководствовались при работе над инсценировкой?
— Принцип при построении сценической версии всегда один — сохранить драматургическое начало. Роман — это повествование, а в театре важнее конфликт, тема или проблема, о которой хочется поговорить. Иногда это не соотносится напрямую с сюжетом, а скорее связано с темой. Задача — сочинить конструкцию сцен, в которой возникает конфликт: разных мнений, желаний, как это зачастую и бывает в жизни между людьми.
Спектакль «Игрок»
Фото: Евгений Люлюкин
— Какие сценические прочтения произведений Достоевского являются для вас образцом?
— Сложно говорить о каких-то образцовых, традиционных вариантах по Достоевскому. Но точно знаю, что мне нравился спектакль Эймунтаса Някрошюса «Идиот». Несколько лет назад его привозили на сцену Малого театра в рамках Чеховского фестиваля — он шёл, по-моему, шесть часов. Это было настоящее театральное удивление, сильное впечатление. А в своей работе я не руководствовался никаким спектаклем-образцом. Всё-таки шёл больше от своих ощущений и своих взаимоотношений с Достоевским.
— Что для вас герои Достоевского, и как вы работали с исполнителями главных ролей Иваном Трушиным и Ариной Осиповой, чтобы они смогли ими стать?
— Герои Достоевского, как и персонажи любого художественного произведения, — это продукт авторского вымысла. Хотя в этом романе мы знаем, что какие-то черты Полины он действительно брал из реальных материалов. Но всё равно это вымышленная история, как и город Рулеттенбург, которого не существует. Начиная репетицию и прикасаясь к этому литературному источнику , мы фантазируем на тему, заданную автором. Надо понимать, что артист не может быть персонажем — иначе это уже становится клиническим отклонением, а мы всё-таки занимаемся искусством. Автор — исходная точка, импульс для нашего разговора со зрительным залом. Таков мой принцип работы: начинаем репетировать, разговаривать, фантазировать, размышлять, переносить сочиненное Достоевским на свою жизнь, видеть за этим другие смыслы. Есть фабула, и, конечно, важно не просто рассказать тот или иной сюжет, а добраться до смысла.
Спектакль «Игрок»
Фото: Евгений Люлюкин
— Вы работали над этой постановкой со Стефанией Филатовой и художником по свету Георгием Новиковым — как бы вы описали пространство, которое они создали для вашего спектакля?
— Пространство для спектакля всё время изобретается — это фантазия художника-постановщика или наша совместная работа с ним, с художником по свету, с группой артистов. Театр — это коллективное искусство. И, может быть, даже слово «пространство» не очень подходящее. Лучше назвать это средой, в которую иногда хочется зайти, побыть там или, наоборот, оказавшись внутри, испугаться. Это должна быть манкая штука — будь то в театре, или в кино, кадре: когда я сижу в зрительном зале, мне хочется там походить. Сценическая среда может быть необъяснимая. Например, чёрная комната, в которой ничего не видно, и тогда возникает интерес — я ещё не могу понять, в чём он, потому что не знаю, что там находится. Среда, которая создаётся в театре, должна быть привлекательной. Насколько у нас это получилось, не могу за всех говорить, но, на мой взгляд, с этой задачей мы справились — меня влечёт на сцену, хочется там быть.
Спектакль «Игрок»
Фото: Евгений Люлюкин
— Сколько в вашем герое самого Достоевского? Проводите ли вы параллели между писателем и его героем?
— Сложно говорить, что в герое от Достоевского. Как мы знаем, чужая душа — потёмки, а тем более нет возможности познакомиться с Федором Михайловичем лично, поэтому здесь сложно что-то утверждать. Единственное, я могу предполагать: это же произведение Достоевского, его мысли, плод его творчества, практически часть его. Через роман мы соприкасаемся с какой-то из сторон писателя.

Продолжая использовать сайт expert.ru, вы соглашаетесь на обработку персональных данных при помощи куки (cookie) файлов, в том числе с использованием сервиса веб-аналитики "Яндекс Метрика", на условиях Политики обработки персональных данных.