Кинофестиваль авторского кино «Маяк» проводится в Геленджике с 2023 г. Его организатором выступает «Кинопрайм» — крупнейший в России частный некоммерческий фонд, который поддерживает отечественное кино. В конкурсную программу «Маяка» в этом году вошли 11 работ, а вне конкурса представлена драма «Фьорд» румынского режиссера Кристиана Мунджиу, получившая главную награду Каннского кинофестиваля. Отечественное авторское кино сегодня переживает непростые времена. Как развивается этот жанр, в интервью «Эксперту» рассказал продюсер фестиваля и исполнительный директор «Кинопрайма» Антон Малышев.
— В начале октября стартует очередной сезон фестиваля российского авторского кино «Маяк». Какие фильмы определяют концепцию фестиваля в этом году?
— Как и каждый год, мы стараемся показывать актуальное кино — самое важное, что снято за год. Фильмы этого года, как определяет наш программный директор Стас Тыркин, объединяет тема двойной жизни. Помимо основного конкурса, в который вошли 11 картин, у нас довольно обширная внеконкурсная программа. Фестиваль откроет картина Алексея Учителя «Шум времени» с Олегом Совцовым, Данилой Козловским, Евгением Цыгановым, Львом Зулькарнаевым, Никитой Кологривым в главных ролях. Это единственный фильм из программы, который я уже видел. Вне конкурса будет показан фильм «Фьорд» румынского режиссера Кристиана Мунджиу, получивший Золотую пальмовую ветвь Каннского кинофестиваля в этом году. Пройдет премьера документальной картины Павла Лунгина «Четыре жизни Петра Мамонова». С прошлого года появилась традиция показывать картины классиков отечественного и мирового кинематографа на большом экране. В 2025 г. это был фильм «Летят журавли» Михаила Колотозова, в этом — покажем одну серию оскароносной «Войны и мира» Сергея Бондарчука. Нам показалось, что в фильме много рифм и пересечений с нашим временем.
— С чем связан возврат к показу классики — можно ли говорить о дефиците новых ярких сюжетов?
— Я не считаю, что в современном российском кино мало ярких работ. Каждый год появляются талантливые картины. Классику мы показываем в том числе и для того, чтобы «откалибровать» себя, ориентируясь на лучшие образцы мирового кино.
/
/
— Вы в 2023 г. говорили, что «Маяк» хочет быть как американский Sundance. Сохраняется ли этот ориентир?
— Все фестивали разные. Мы подсматриваем у разных площадок какие-то хорошие решения. Например, я недавно был на Венецианском кинофестивале — у них классно сделано бронирование кинопоказов. В Каннах это организовано неудачно: они в 7 часов утра открывают запись и через 15 минут уже нет мест ни на один фильм. В Венеции запись открыта на неделю вперед и можно ее изменить, если передумал идти или решил посмотреть другую картину. И эта составленная тобой программа «вшивается» в твой бейдж, тебе не нужно покупать билеты. Зато в Каннах здорово организована работа фотографов на дорожке: там прямо под дворцом фестивалей есть большой дата-центр, который принимает и обрабатывает все фотографии с дорожки в режиме онлайн. У «Маяка» пока нет своего бронирования и дорожки, мы не такие крупные. Но, возможно, когда-то появится.
— Если говорить про «Фьорд», — это история про румынскую семью, которая приезжает в Норвегию и сталкивается с принципами и ценностями европейской цивилизации. Имеет ли какое-то отношение это кино к российской реальности?
— Тематика фильма имеет прямое отношение к вопросу традиционных духовно-нравственных ценностей. Эта тема и для России актуальна. Уже 3 года подряд мы показываем один фильм из Канн — нам кажется важным, чтобы российская индустрия оставалась в контексте международной повестки, тем более фестивальной. А основная аудитория «Маяка» — это как раз киноиндустрия.
— Иностранные гости приезжают на «Маяк»?
— Пока активного участия иностранцев нет. Но в этом году, например, в жюри будет режиссер Кирилл Михановский из США («Гив ми либерти», 2019). Мы общались на тему его нового проекта, который он планирует снимать в России, и он собирался приехать посмотреть кино на «Маяке». Мы же его решили озадачить еще и обязанностями члена жюри.
— «Минотавр» Андрея Звягинцева (признан в России иноагентом) мог бы появиться в программе «Маяка»?
— Если бы у «Минотавра» было прокатное удостоверение в России, он мог бы быть в нашей программе.
Что такое «Маяк»
Фонд «Кинопрайм» был учрежден Романом Абрамовичем в 2019 г. По состоянию на осень 2023 г. он поддержал 70 картин на сумму около 3 млрд руб. Среди них блокбастеры, триллеры, драмы и сериалы («Карамора»).
С 2023 г. фонд ежегодно проводит кинофестиваль «Маяк». Он проходит в Геленджике. В программе «Маяка», как правило, представлены дебютные работы молодых российских режиссеров «без имени». С другой стороны, каждый год на площадке показывают картину, «засветившуюся» на европейских фестивалях. Так, в 2024 г. на «Маяке» состоялась российская премьера фильма «Анора» Шона Бэйкера, в 2025 г. показали Каннского номинанта «Новая волна» Ричарда Линклейтера.
— Как вы вообще относитесь к статусу «иноагента», который активно присваивают сейчас в России в том числе всемирно признанным деятелям культуры. Или просто не дают показывать их картины. Я говорю про Андрея Звягинцева (внесен в реестр иноагентов), например, или про Александра Сокурова. Как это влияет на индустрию?
— Кто-то покинул Россию, обрел новый дом и занимается кинематографом там. Но и в России осталось много людей, которые продолжают, несмотря на все вызовы и сложности, снимать кино и искать новый киноязык. Этих людей несравнимо больше. Питчинги Фонда кино и Минкульта, которые просматривает и наша команда, это подтверждают.
— Что происходит с поддержкой проектов фондом «Кинопрайм»? Число заявок растет или снижается?
— Количество заявок не сильно меняется, но поддерживать становится сложнее, потому что сильно изменилась экономика производства и дистрибуции. Ранее мы в значительной степени опирались на реализацию через онлайн-прокат. В сегменте авторского или дебютного кино это позволяло хотя бы выйти в ноль. Сейчас падение закупочных цен со стороны платформ носит катастрофический характер. Если несколько лет назад онлайн-права на картину авторского сегмента режиссера с именем, с участием картины в международных фестивалях оценивались в 50–70 млн руб., то сейчас онлайн-кинотеатры готовы купить ее лишь за 500 тыс. руб. Кроме того, в целом подорожало кинопроизводство, — за последние 2–3 года цены взлетели в 2–3 раза.
— С чем связано то, что онлайн-платформы так снизили закупочные цены?
— Этот вопрос нужно задавать платформам. Мне кажется, завершился период, когда платформы заходили на рынок, осваивали его, отчитывались количеством подписчиков. Сейчас, возможно, потенциальные подписчики закончились и, чтобы сохранять аудиторию, нужно прикладывать меньше усилий и тратить значительно меньше денег. С другой стороны, может быть, ушла часть людей, которые смотрели «умное кино». Эта аудитория никогда не была большой. Но такого зрителя нужно воспитывать.
— Что делаете в такой ситуации? Отказываете в поддержке проектам, про которые понятно, что денег они не принесут?
— Мы стараемся найти решения, чтобы не было мучительно больно всем участникам забега. «Сушим» бюджет, стараемся помогать команде. Более того, «Кинопрайм» иногда инвестирует на стадии девелопмента — это очень рискованно. Как, например, в случае с «Лермонтовым» (байопик Павла Лунгина). Пока он до съемок не дошел.
— Какие фильмы у «Кинопрайма» должны выйти в 2027–2028 гг.?
— Например, мы решили аккуратно попробовать зайти в сказочную тему: в апреле выйдет фильм «Руслан и Людмила» Егора Чичканова.
— Это авторское кино?
— Конечно. Авторское кино — не обязательно трехчасовое и черно-белое. Главный критерий — что-то свежее, живое. Там есть попытка найти другой язык. Я не знаю, что получится, но мне интересно. «Шум времени», которому мы открываем дорогу к зрителю на «Маяке», тоже выйдет в прокат в следующем году.
— Сейчас на все творческие специальности сильное влияние оказывает внедрение ИИ. Киноиндустрию он тоже изменит?
— Его, конечно, используют как инструмент. Но я опасений того, что он нас всех заменит, не разделяю. Как-то мы пришли обсуждать постер фильма «Воздух» Алексея Германа к Константину Львовичу Эрнсту (один из сопродюсеров картины). И нам показали 6 постеров на выбор, в общем все они были достойны и все были сделаны с использованием ИИ. Константин Эрнст потом сказал, что ребята, занимавшиеся этой задачей, работают с ним по постерам еще со времен «Ночного дозора». Это я к тому рассказал, что постер создал всё равно не ИИ, а команда, которая профессионально использовала новый инструмент.
— Недавно глава Ассоциации владельцев кинотеатров России Алексей Воронков заявил, что практика предсеансового обслуживания (показа иностранных фильмов без лицензии) будет полностью прекращена. Как вы относитесь к этой мере?
— Мне практика серого проката подсознательно, скорее, не нравится. Наш фонд живет в легальном поле. Хочется чтобы для всех условия игры были одинаковые. Но кинотеатры по-человечески жалко, они единственные, пожалуй, во всей этой «пищевой цепочке» лишены какой бы то ни было господдержки. А кинозал является очень важным элементом индустрии. Если завтра половина из них закроется, что будет с кинематографом? Мы уже жили во времена, когда в кинотеатрах торговали мебелью и машинами. И я туда не хочу возвращаться.
— С другой стороны, может, это даст импульс показывать именно авторское кино, которое в других обстоятельствах редко добирается до кинозалов?
— Мы изучали тему с кинопоказом авторского сегмента. Вывод: есть ограниченное количество площадок, которые профессионально умеют с таким контентом работать. Бывают исключения, когда появляется картина, которая шире заходит на аудиторию. Но это во многом связано с ее бюджетом — он выше, чем у типичного авторского фильма. Например, «Мастер и Маргарита». В основном же наш сегмент находится в районе киноклубного движения. Приходишь, например, в «Художественный» — там талантливо собранная программа, которой занимается, кстати, программный директор «Маяка». И зрители есть. Было бы здорово иметь хотя бы 100 таких «Художественных» по стране.
— Вы ранее возглавляли Фонд кино, бюджет которого наверняка больше чем у «Кинопрайма». Нет более масштабных амбиций сейчас?
— А что может быть более масштабной амбицией? Предположим, у нас больше бюджет. Что мы можем по этому поводу предпринять более масштабного с точки зрения амбиции? На мой взгляд, именно сейчас, когда авторскому кино приходится очень непросто, мы и нужны. Очень важно продолжать делать настоящее кино.
