Научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, эксперт клуба «Валдай»
Претензии Резы Пехлеви в качестве шахского наследника несостоятельны. В Иране нет реальных политических сил, готовых выступать в поддержку реставрации монархии. Страна сильно изменилась за те полвека, которые иранский правящий дом и связанная с ним элита провела в эмиграции. На сегодняшний день это эмигрантское сообщество глубоко интегрировано в принявшее их общество западных стран. Абсурдной кажется идея о том, чтобы эти люди выступили опорой и новой элитой для современного Ирана, которого они не знают и не понимают.
Нарратив о возвращении шаха носит пропагандистский характер, направлен на разобщение иранского общества. Через такую пропаганду западные центры влияния пытаются формировать у иранцев ложные иллюзии. У этого проекта отсутствует всякая привязка к реалиям на земле в самом Иране — он никак не учитывает актуальные проблемы современного Ирана, не предполагает никаких реальных действий по изменению социально-экономической ситуации в стране.
Тем не менее мы видим, что часть протестующих в Иране сегодня апеллируют к имени и титулу шаха. Однако эти апелляции лишь способ выражения крайней степени недовольства существующим политическим режимом и той политикой, которую он проводит, усугубляющимся год от года экономическим и социальным кризисом, но никак не выражение симпатии к политическим мигрантам. Если власть десятилетиями утверждала, что «монархия — это непотизм, коррупция и террор», а «исламская республика — это благо и справедливость», а теперь не способна (неважно, по какой причине) удовлетворить запросы населения на обещанные блага и справедливость, то вот протестующие на улицах и обращаются к образу шаха как к некой антитезе.
Средний возраст в Иране сегодня немногим больше 30 лет, а революция, приговорившая шахский режим, случилась 47 лет назад. Большинство протестующих не помнят реального шахского правления. Шахский Иран после Второй мировой войны был сателлитом Великобритании и США, которые через свои крупнейшие корпорации распоряжались ресурсами страны. Попутно в Иране в 1950-1970-х гг. активно насаждалась модель западного общества, что сопровождалось самыми разными негативными явлениями — от сильнейшего социального расслоения до массовой безработицы. Именно шахская политика к концу 1970-х довела страну до кризисного состояния, в котором революция стала неизбежна.
Затем эта революция была закалена в крови в ходе ирано-иракской войны 1980-1988 гг. — крупнейшего межгосударственного конфликта на Ближнем Востоке второй половины XX века. Против молодой республики выступила широкая коалиция государств с целью свержения режима исламского духовенства. Выстоять ИРИ удалось лишь благодаря опоре на собственные силы. В результате сложился не только Корпус стражей исламской революции, но целая социальная, экономическая и политическая система, ориентированная исключительно на обеспечение «священной обороны» от врагов — внешних и внутренних.
Собственно, поэтому в Иране не просто реализовать такой же сценарий, как, например, в Ливии в 2011 г., когда сравнительно небольшого военного вмешательства США и их союзников оказалось достаточно, чтобы изменить хрупкий баланс сил между сторонниками и противниками режима в пользу последних. Демонтаж иранской власти потребует куда больших усилий и однозначно не дастся малой кровью, хотя момент может казаться весьма удачным в силу безусловно беспрецедентного масштаба кризиса экономической политики ИРИ в рамках политики сопротивления США и Израилю в регионе.
Любые новые военные удары по Ирану могут привести не к крушению режима, а к укреплению его позиций — как было во время 12-дневной ирано-израильской войны летом 2025 г., когда имел место эффект «сплочения вокруг флага». В Вашингтоне и Тель-Авиве это понимают, именно поэтому до сих пор США с Израилем делали ставку на расшатывание ситуации в стране изнутри, опираясь на агентурные сети своих спецслужб, а также доказавшие эффективность ранее инструменты информационного и пропагандистского давления.
Отсюда и вырисовывается сюжет с попыткой объединить протестующих в Иране вокруг фигуры шахского наследника. Таким образом Запад пытается поддержать и направить беспорядки, при этом ни Вашингтон, ни Тель-Авив нельзя назвать непосредственными зачинщиками этих выступлений. Их причины — в социально-экономическом кризисе, который планомерно усугублялся последние годы.
Если бы иранские власти вовремя скорректировали свой экономический курс, систему распределения расходов, то протесты не приобрели бы столь острый характер. Однако время было упущено и теперь включается фактор замкнутого круга насилия: многие по обе стороны баррикад в нынешней ситуации теряют близких и требования таких людей становятся более жесткими. Всё больше протестующих требуют демонтажа режима, тогда как сторонники власти (коих в стране достаточно много) настаивают на всё более жестких мерах против участников беспорядков.
Ни стабилизация обстановки под контролем властей, ни перелом в пользу протестующих и противников существующего порядка не станут быстрым и исчерпывающим решением фундаментальных проблем, с которым столкнулись иранское общество и государство. Мы наблюдаем обострение симптомов, которые невозможно игнорировать, но корень проблемы в другом. Для его эффективного поиска и решения необходима значительная консолидация внутренних иранских ресурсов, да и помощь диаспоры будет не лишней, однако в этом процессе нет и не может быть места политическим спекулянтам, давно утратившим связь с реальностью, не имеющим за собой никакой социальной и политической субъектности.
Больше новостей читайте в нашем телеграм-канале @expert_mag
